Конгруэнт - Вероника Десмонд

– Изабелла…

Я сжимаю ее челюсть с силой, которая слишком велика для бережного обращения, и зову ее еще раз:

– Изабелла.

Она не отвечает, продолжая мирно спать в логове жестокого зверя. Тихий злой смех вырывается из моей груди. Она даже не представляет, что я хочу с ней сделать, не так ли?

Секс – это всего лишь акт обладания.

Может быть, я действительно убью ее. Когда-нибудь.

За окном свирепствует настоящая буря. Небо рвется молниями, дождь стучит по стеклу, а воздух пахнет сыростью и озоном.

Я беру ее за лодыжку и спускаю ниже, затем забираюсь на кровать так, что мои колени оказываются по обе стороны от ее головы. Достав свой изнывающий член, я провожу по нему рукой – один раз, второй, не сводя глаз с моего личного дьявола.

– Тебе лучше очнуться, милая.

Я запускаю пальцы в ее волосы и приподнимаю голову, стуча им по губам. Она приоткрывает рот, вдруг делая шумный вдох.

– Что ж…

Я продолжаю акт сомнофилии до тех пор, пока не украшаю это прекрасное лицо, а затем наклоняюсь к ее уху и горько шепчу:

– За те вещи, которые я с тобой сделаю, я отправлюсь в ад.

Примечание:

В психологии фиксация – это сильная зацикленность на объекте или состоянии, при котором человек остается устойчиво привязанным к определенному человеку, событию, воспоминанию или способу поведения из прошлого. Впервые термин был введен Зигмундом Фрейдом.

Сцена 15.Инсталля ция (усвоение)

«Cause baby now we,ve got bad blood

Ведь, детка, теперь у нас вражда.

You know it used to be mad love

Ты знаешь, раньше это была безумная любовь.

So take a look what you've done

Так что посмотри, что ты натворила»

Black Math – Bad Blood

Окрестности Элгина, Шотландия.

Феникс

Мой живот сжимается от чужих прикосновений.

Я делаю вдох, балансируя на грани сна и яви, чувствую льющиеся на меня потоки воды, как они чередуются с чьей-то большой ладонью…

– Просыпайся, милая.

Этот чертов голос, вежливый и темный.

Я отгоняю его прочь, но ощущения обостряются, вынуждая открыть глаза и столкнуться с мрачной реальностью.

Стены просторного душа отражают слабый свет луны, струящийся из панорамных окон. Холодный ветер с шотландского берега проникает сквозь щели, заставляя дрожать даже под горячей водой.

Чон стоит в тени, едва различимый, а капли воды стучат по полу, словно отбивая ритм моего обезумевшего сердца.

– Рад, что ты очнулась. – Его тон ровный, почти спокойный, но в нем скрываются нетерпение и контроль.

Его любимая холодная игра.

Я задыхаюсь, сжимая ладони и пытаясь найти опору. Влажный воздух прилипает к коже, смешивая тепло воды с животной тревогой.

Он еще не убил меня.

Почему он не убил меня?

Я оглядываюсь вокруг в панике.

Дождевой душ встроен прямо в черный потолок. Пол и стены матовые темно-серые, почти черные. Рядом с душем находится прямоугольная ванна, едва различимая на фоне каменного подиума. Огромные окна выходят на море и дальние острова. Почти не заметное стекло создает иллюзию парящей воды.

Все здесь отражает его сущность – пустота и мрак. Пугающий минимализм.

Дом на скалистом берегу стоит одиноко, как мертвый свидетель, не оставляющий следов.

Идеальное место для убийства.

Он сделает это сейчас, не так ли?

Возьмет меня за волосы и ударит о первый острый угол.

Я подтягиваю колени, резко упираясь спиной в каменную стену. Боль от нервного столкновения заставляет меня вздрогнуть, но она не сравнится с чудовищем передо мной.

Чон стоит, облокотившись о стекло, и наблюдает с интенсивностью, которая проникает в кости и сводит с ума.

Мое дыхание становится прерывистым. На мне только нижнее белье, но трусики на месте. Я сжимаю зубы. Этот ублюдок раздел меня, пока я была в отключке?

– Ты привез меня в Шотландию? Зачем?

Он подходит ближе.

Каждое движение медленное, безупречно рассчитанное.

Я пытаюсь встать, но ноги предательски немеют, лишая меня воли.

– Почему ты молчишь, черт побери?

– Потому что у меня нет ответа.

Чон садится прямо передо мной на корточки. Его рука тянется к моему лицу, и я дергаюсь, уклоняясь от прикосновения.

Капли воды падают на его рубашку и волосы, но его это не заботит. Темный блеск играет в карих глазах, словно это то, что он всегда мечтал увидеть.

Меня.

Обнаженную. Сломанную. Лежащую у ног хозяина, словно чертова собака.

Одержимость его взгляда лижет мою кожу и сжигает внутренности, образуя неумолимый жар внизу живота. Я инстинктивно сжимаю ноги.

Мой голос хриплый и сдавленный, когда я наконец-то спрашиваю:

– Ты трахнул меня, когда я спала?

Длинные греховные пальцы касаются моих ребер, и я впиваюсь зубами в губу, чтобы не закричать. Его прикосновения пронизывают меня, как удар тока, оставляя след, сильнее любого другого.

Он яд.

– Пока нет. Ты бы заметила.

– Пока? – шепчу я. – Что ты делаешь?..

Он достает из кармана нож, и я дергаюсь, пытаясь убежать, но его рука впивается в меня, как цепи. Уколы страха вонзаются в сердце, каждый волосок на моем теле встает дыбом.

Я думаю, он собирается перерезать мне горло, но вместо этого его нож проскальзывает под ткань и разрывает мои трусики.

– Не сопротивляйся, – тихо говорит он потемневшим голосом. – Мы оба знаем, что ты этого хочешь, Ашборн. А я не в силах остановиться.

Острое лезвие скользит дальше, но не режет. Я вся дрожу, прожигая его взглядом, и сжимаю зубы, чтобы не сделать хуже.

– Я хочу, чтобы ты отпустил меня.

Его губы медленно искажаются в грустной улыбке.

– Сначала последнее желание, Изабелла.

Он разрывает сначала одну лямку, затем другую, а дальше снимает бюстгальтер полностью. Дрожь ползет по моему позвоночнику, странная и липкая, будто я наблюдаю за собой со стороны.

– Хватит… Прекрати!

Я закрываю себя руками, но я бессильна против него. Его нож прижимается к моему горлу, и он угрожающе предупреждает:

– Не мешай мне. Иначе придется сделать тебе больно.

Мои соски твердеют и превращаются в острые пики. Я чувствую, как кровь приливает к лицу, как по венам распространяется жидкий адреналин – слишком сильный, слишком неправильный для того, что должен чувствовать нормальный человек.

Господи, я действительно больна.

– Отпусти руки, милая.

Я снова сжимаю бедра.

– Катись в ад, ублюдок.

Он наклоняет голову, тяжело вздыхая.

Я вздрагиваю, когда за окном сверкает молния, настолько яркая, что кажется, она вот-вот разобьет стекло.