Конгруэнт - Вероника Десмонд

Короткая вспышка освещает его безупречное лицо, обостряя каждую черту, и его взгляд становится таким же пугающе холодным, как этот свет.

– Я не хочу тебя резать. Отпусти руки.

Лезвие глубже впивается в мою кожу. Я стону, но все же протестующе выплевываю:

– Нет.

– Я хочу посмотреть на тебя. Ты снилась мне бесконечное количество раз. Изводила меня, манила, сводила с ума, и мне нужно понять, насколько мои сновидения совпадают с реальностью. – Он прикрывает глаза и выдыхает почти болезненно: – Пожалуйста, Изабелла. Дай мне посмотреть на тебя.

Блядь. Блядь. Блядь.

От его слов мое сердце падает глубоко в живот. Почему он заставляет меня чувствовать себя… особенной? Такой чертовски грязной и желанной одновременно?

Оттолкни его, Иса.

Скажи, что лучше перерезать глотку, чем позволить ему увидеть тебя голой.

Боже, как я его ненавижу.

Мои мысли мчатся безумно быстро, опережая любой скоростной поезд, а тело дрожит от напряжения, которое трещит между нами. Я умоляю себя не делать этого.

Отбери нож и убей его.

Но вместо кровавой благоразумности мои извращенные желания берут верх, и я медленно опускаю руки, царапая ногтями черный камень.

Мой разум больше мне не подчиняется. Пустые темные глаза врезаются в меня, заставляя кожу вспыхнуть.

Он почти стонет. Господи, он стонет:

– Ты совершенство, Изабелла…

Я замираю, едва дыша, позволяя его руке исследовать меня со сдержанной одержимостью.

Сохраняя зрительный контакт, он начинает мучить соски, сжимать их и выкручивать. Моя спина выгибается, я сжимаю губы, чтобы не застонать.

Затем его холодный нож вдруг прикасается к моей груди, и я вскрикиваю от контраста температур и ужаса, который уже не просто бежит по венам – он делает меня чертовски спятившей.

Я уже знала, что страх меня возбуждает.

Что я ненормальная.

Я также была из числа тех, кто одержим серийными убийцами.

И вот оно. Гребаное бинго.

Находясь на грани, я наблюдаю, как лезвие ласкает кожу, скользя по мне вверх-вниз, пока его пальцы превращают мои соски в месиво. Он щиплет их и мучает все сильнее, и каждый мой вскрик сопровождается страхом быть порезанной.

– Будь тише. Не пугай моих собак.

Половина туловища попадает под струи тропического дождя, и теплая вода заставляет каждую клетку напрячься, будоража меня, делая все более чувствительной к его прикосновениям.

Это похоже на пытку.

Мои ноги инстинктивно раздвигаются. Я хватаю ртом воздух и зажмуриваюсь, чувствуя, как тело пульсирует от напряжения. Тепло растекается внутри и скользит по бедрам, но тут же смывается струей воды.

Он тихо смеется и дразнит хриплым шепотом:

– Неужели ты о чем-то меня просишь, милая? – Я с ужасом ощущаю, как нож двигается ниже и ниже, пока не останавливается внизу живота. Срань господня. Я тут же сжимаю ноги. – Раздвинь их.

Мои глаза расширяются. Он ведь не собирается…

– Сначала убери нож.

Очередная вежливая улыбка искажает его лицо.

– Ты должна слушаться, иначе я накажу тебя. Раздвинь.

Я сглатываю.

– Ты спятил?..

– Делай что тебе говорят, Изабелла.

Зловещие ноты в его твердом голосе заставляют меня вздрогнуть. Он действительно добьется своего, чтобы я ни делала, не так ли?

Я слушаюсь, неуверенно разводя колени, и отворачиваюсь к окну. Волны качаются и бьются о скалы, как в кошмаре, а сильный ливень не намерен прекращаться.

Он властно хватает меня за подбородок указательным и большим пальцами.

– Ты должна смотреть на меня.

Мой ответ тонет в горле, когда его пальцы вдруг касаются моего возбужденного входа. Он скользит по нему вверх и вниз, сводя меня с ума, ласкает клитор и проникает внутрь.

– Посмотри на себя, дорогая. Ты полностью потеряла контроль.

По моему позвоночнику проходит электрический ток, но Чон дает мне слишком мало, чтобы я могла кончить.

– Пожалуйста…

– Что «пожалуйста»?

Я облизываю сухие губы.

– Просто, мать твою, трахни меня пальцами.

– Тебе придется попросить вежливо.

Контролирующий ублюдок.

– Пожалуйста, Чон, – умоляю я, всхлипывая. Слезы каскадом начинают течь по моему лицу из-за переизбытка эмоций, каждый дюйм меня – напряжение, доведенное до точки невозврата. – Пожалуйста, трахни меня.

Я вскрикиваю, когда резкая боль обрушивается на мою киску.

Он ударяет по ней снова и снова, пока мое горло не умирает от хрипов. Я чувствую, как насаживаюсь на его руку, как теряю сознание, но не могу остановиться.

Я хочу больше.

Господи, я так сильно хочу кончить…

Я теряю счет времени. Моя голова кружится, и когда шлепки наконец останавливаются, он гладит меня по голове и целует в лоб, хрипло выдыхая:

– Хорошая девочка. Но тебе этого недостаточно, не так ли?

Я киваю, рыдая в его объятиях.

Он добился своего.

Он превратил меня в безвольную куклу, готовую ради угощения сделать все, что он захочет.

– Попроси трахнуть тебя ножом.

Это должно меня чертовски пугать, однако я открываю рот, сгорая от ненависти и дикого желания:

– Умоляю, сделай это… Прошу… Я больше… не могу…

– Ш-ш-ш. – Прохладные пальцы ласкают мои волосы. Он приказывает: – Не двигайся, иначе я раню тебя. Ты поняла меня, милая?

Я снова киваю.

Кожаная рукоятка ножа касается входа. Чон проводит по всей поверхности, мучительно медленно подготавливая, а затем надавливает. Я стону и выгибаю спину, когда несколько сантиметров входят в меня, подготавливая к своему размеру.

Рукоятка толстая, но по крайней мере не такая, как его член.

– Вот так… ты можешь принять еще больше.

Он надавливает сильнее. Очередной крик вырывается из моего горла – он ловит его своим ртом, когда наклоняется ниже, обхватывая мой затылок.

– Больше никто к тебе не прикоснется. Ты принадлежишь мне.

Рукоятка двигается.

Один раз.

Второй.

Третий.

Меня трясет от почти болезненных вспышек удовольствия, а затем я замечаю красные пятна, медленно растекающиеся под струями воды.

– Господи, ты порезался! Прекра… Ах!..

Он входит в меня до конца, трахая и вбивая рукоятку так, что вокруг сверкают звезды. Его ладонь обхватывает нож прямо за лезвие, кровь неумолимо течет с его руки и пачкает мою кожу.

Это такой пиздец.

Мы оба сумасшедшие психопаты и просто гребаные животные.

Наслаждение разрастается и увеличивается, заставляя меня стонать и плакать.

– Ты лучшее, что я видел, Изабелла, – бормочет он мне в губы. – Я дарю тебе свою жизнь, но, если ты предашь меня, заберу твою.

Я стону, издавая безумные звуки, когда его темп усиливается. Он трахает меня жестко, глубоко и безжалостно, и я схожу с ума.

– Ты теперь моя. – Его губы завладевают моими в грубом поцелуе. Я чувствую его язык, его тяжелый аромат, его чертов нож… – Отступить уже невозможно. Я не отпущу тебя, Изабелла, даже если ты попросишь. Это навсегда.

Мурашки бегут