Конгруэнт - Вероника Десмонд

Эдвард Вейлан выходит на сцену и поднимает в воздух бокал шампанского.

– Добрый вечер, дамы и господа. Сегодняшний вечер – не просто маскарад, а встреча тех, кто ценит искусство и горит целью изменить мир к лучшему. Все средства, вырученные с аукциона, пойдут на помощь детям, больным онкологическими заболеваниями, и финансирование лабораторий.

Он делает паузу и улыбается. Ярко-голубые глаза сверкают сквозь прорези маски, и по моему телу прокатывается волна дрожи.

Этот человек ответственен за сотни ужасных смертей.

Может быть, их гораздо, гораздо больше.

– Наш фонд вот уже восемьдесят лет успешно занимается поиском новых лекарств. И с вашей помощью, рано или поздно, мы придем к бессмертию – если не физической формы, то как минимум наших идей.

Все встают с мест. Аплодисменты и восхищенные крики раздаются по залу, отражаясь от золотых лепных потолков.

Неожиданно я чувствую тупую пульсацию на своем затылке и замираю от холодных мурашек, пробегающих по горящей чувствительной коже.

Я медленно поднимаю голову.

Чон стоит в ложе на втором этаже, опершись на ограждение и прожигая меня внимательным ледяным взглядом.

Мои дрожащие пальцы дотрагиваются до маски, чтобы убедиться, что она на месте.

Напряжение в груди становится невыносимым, но оно рассеивается, когда он отворачивается и скрывается за тяжелой портьерой.

Скорее всего, он не узнал меня.

Когда основной ужин уже прошел, я направляюсь к картинам, стараясь заблокировать хаос, бушующий во мне с тех пор, как встретила этого человека.

Здесь представлены полотна Тернера, Рейнольдса, Лейна, Ноланда и других мастеров. Я перехожу от одной картины к другой, пока не натыкаюсь на полотно, с которого на меня смотрит цыганка – ее взгляд полон насмешки.

Я делаю очередной глоток шампанского, наклоняя голову и мечтая порвать ножом ее лицо, но за моей спиной раздается женский голос:

– Это ты.

Я медленно оборачиваюсь и вижу Элену. Ох блядь.

– Простите?

– Не строй из себя дуру. Я знаю, кто ты, Изабелла.

Я даже не пытаюсь скрыть сарказм:

– Неужели?

– Это из-за тебя Чон постоянно ездит в Шотландию. Из-за тебя он изменился. Из-за тебя… – Она замолкает, кусая губу и опуская взгляд в пол. Ее голос полон боли. – Оставь его… Я умоляю тебя.

Я расправляю плечи.

Вот в какую роль он меня поставил. Любовница.

Шлюха.

Противная горечь на языке вызывает приступ кашля, но я впиваюсь ногтями в ладони, не позволяя ярости взять надо мной верх.

– Я не могу управлять другим человеком. Особенно им.

Элена делает шаг вперед.

– Ты знаешь, что он любит меня?

Сперва я замираю, но затем из моей груди вырывается громкий смех.

– Нет, дорогая. – Мои губы растягиваются в грустной улыбке. – Он любит только себя.

– Когда он наиграется с тобой… когда ему станет скучно тебя трахать, он вернется ко мне.

– Может быть. А может быть, и нет. – Мне не следовало провоцировать ее, но такова моя сущность.

Гордыня – грех, за который я однажды поплачусь.

– Ты не принадлежишь нашему кругу, и он никогда не примет тебя полностью. – В ее больших голубых глазах сверкает ненависть. – Его привлекает лишь твоя красивая сверкающая обертка. Твоя непокорность и взбалмошный характер. Сначала я подумала, что ты охотишься за его деньгами, и терпеливо ждала, когда он увидит твою суть, но теперь…

– Продолжай.

По ее фарфоровым щекам текут слезы.

– Теперь он хочет разрушить то, что с таким усердием строили наши семьи. Мы должны были создать общее наследие. Наследие Рейвенскрофт и Вейлан.

Моя злость лопается по швам. Трещины появляются на моей броне одна за другой, пока не оставляют после себя руины.

Я хрипло спрашиваю:

– Вейлан? Ты дочь Эдварда Вейлана?

– Да, я дочь Эдварда Вейлана, и я могу избавиться от тебя, всего лишь щелкнув пальцами, – отвечает она с показной гордостью и едва ли не плюет мне в лицо. – Как ты можешь жить с этим стыдом? Ты просто сука и последняя шлюха.

Я улыбаюсь шире, а затем даю ей пощечину.

Несколько людей оглядываются, когда Элена шокированно прижимает ладонь к горящей щеке. Наверное, она еще не встречала человека, который обращался бы с ней так жестоко.

Мой голос сдержан, хотя во мне нет и толики гребаного спокойствия:

– Следи за языком. Жить и выживать – разные вещи. Я очень плохой человек, Элена, и если ты еще раз посмеешь мне угрожать, то проснешься не только без своих пальцев, но и с перерезанным горлом.

Элена в ужасе пятится и обнимает себя руками.

– Больная безумная тварь…

Я открываю рот, чтобы сделать ей несколько ответных комплиментов, но замираю, когда знакомый ледяной тон достигает моего уха:

– Оставь нас.

Я мучительно ощущаю, как его тихое присутствие разъедает воздух. Все вокруг словно теряет очертания, превращаясь в зыбкую иллюзию.

Мое дыхание обрывается, сердце пропускает удар. На несколько мучительных секунд я замираю, пока темные завораживающие глаза затягивают меня, словно тягучий магнит. И лишь потом я осознаю, что Чон смотрит мимо меня.

Он смотрит на нее.

Аура Элены будто загорается красным, однако вместо того, чтобы продолжить ссору, она опускает глаза в пол и мягко кивает:

– Конечно.

Господи, что он с ней сделал?

Почему она настолько, мать твою, послушная? Я делаю шаг назад, чтобы увеличить между нами расстояние.

Он хочет сделать со мной то же самое, не так ли?

Чон подходит ближе.

По какой-то проклятой причине я громко выдыхаю, чувствуя, как расслабляются мышцы, когда его пальцы обхватывают мое запястье. Он медленно ласкает мою кожу, слушая пульс и возвышаясь надо мной, как палач.

– Что ты здесь делаешь?

Наши взгляды сталкиваются, и по телу пробегает электрический ток. Каждый дюйм меня горит и требует его прикосновений.

– Мне нужна помощь. – Дрожь в моем голосе едва поддается контролю. – Пожалуйста, Чон… ты должен…

– Тебе нужно уйти.

– Что?

Его взгляд непроницаем и холоден настолько, что я отшатываюсь.

– Ты покинешь театр, сядешь в машину и уедешь.

– Я не уйду, – шепчу я, чувствуя, что вот-вот разрыдаюсь. Меня трясет.

– Я сказал, – он хватает меня за локоть, и его ледяные слова ударяют, как хлыст, – ты должна уйти, Изабелла. Сейчас же.

Я заглядываю в его глаза, но вижу там лишь пустоту.

– Это очень важно. Позволь мне рассказать тебе. Мне нужно только несколько минут…

Он кивает охране, и через несколько секунд за моей спиной появляется мужчина в форме.

– Проводите ее.

Я продолжаю стоять шокированная, не в силах выдавить и слова, но как только чужие руки дотрагиваются до моего плеча, выдавливаю:

– Не прикасайтесь ко мне! Я сама.

А потом я ухожу.