Хозяйка драконьей оранжереи - Ольга Ломтева

— О, так может посвятил бы в свои планы за завтраком?

— Ты дулась за завтраком, так что вряд ли бы оценила.

Я прыскаю, но не могу перестать улыбаться. Когда Хартинг так близко, трудно оставаться спокойной.

— И все же, — шепчу я одними губами и замечаю на заднем фоне Дирка.

Сердце пропускает удар.

Дирк. Здесь. Смотрит прямо на меня, и в его глазах — такая ненависть, что у меня подкашиваются ноги. Я невольно вцепляюсь в руку Хартинга сильнее, ища опору.

— Спокойно, — шепчет Роберт мне на ухо, и его дыхание обжигает кожу. — Ты под моей защитой. Помни: улыбайся и молчи. Как в суде.

Я пытаюсь улыбнуться, но челюсти сводит. Я стараюсь изо всех сил изобразить беззаботную девушку на прогулке с женихом. А все потому, что Дирк не один.

Рядом с мужем — девушка. Молодая, яркая, с огненно-рыжими волосами, выбивающимися из-под модной шляпки, и наивно-любопытным взглядом голубых глаз. Она одета дорого: светло-голубое платье, кружевные перчатки и жемчужное ожерелье на точеной шее.

Любовница? Нет, вряд ли. Девушка кажется слишком наивной для любовницы женатого мужчины.

Дирк делает вид, что не замечает нас. Его взгляд скользит по мне, по Хартингу, по нашей соединенной руке — и отворачивается, словно мы пустое место. Он что-то тихо говорит девушке, касается ее локтя и пытается увести в сторону, вглубь парка, подальше от нас.

Но Хартинг не позволяет этому случиться.

— Мистер Рид! — окликает он громко, с той самой бесячей ноткой, которая способна вывести любого человека из равновесия. — Какая приятная встреча! Не ожидал увидеть вас здесь, в такой прекрасный день.

Дирк замирает. Я вижу, как напрягаются его плечи, как сжимается челюсть. Девушка рядом с ним поднимает на меня любопытный взгляд и тут же опускает глаза, словно испугавшись собственной смелости.

Дирк медленно разворачивается. Его лицо — маска вежливого удивления, но глаза выдают ярость.

— Мистер Хартинг, — цедит он сквозь зубы. — Какая… неожиданность.

Роберт улыбается своей фирменной идеальной улыбкой, изображая само благородство.

Незнакомка тоже оборачивается к нам, воровато оглядываясь по сторонам. Интересно, кто она? Хотя ответа долго ждать не придется. Теперь Дирку придется нас представить друг другу.

— Мы с Карен решили не упускать возможности насладиться хорошей погодой, — Хартинг слегка пожимает мою руку.

Повисает неловкая пауза. Дирк явно хочет послать нас куда подальше, но не может сделать этого в присутствии девушки. Он сжимает губы в тонкую линию и делает шаг вперед.

— Мисс Эмма Рендольф, — произносит он сухо, едва шевеля губами. — Моя… практикантка.

Эмма Рендольф. Рендольф!

У меня перехватывает дыхание. Та самая фамилия. Дочь судьи? Племянница? Внучка? Неважно. Понятно она и Рендольф родственники. Уверена, если посадить их вместе, то можно найти общие черты.

Хартинг склоняет голову в изящном поклоне.

— Очень приятно, мисс Рендольф. Роберт Хартинг, к вашим услугам. А это моя невеста, Карен.

— Очень приятно, — тоненьким голоском отвечает Эмма. Она смотрит на нас с Робертом с каким-то странным выражением — не то испуг, не то любопытство. Она о чем-то напряженно размышляет какое-то время, и вдруг начинает улыбаться, обнажая белоснежные зубы. Решение в ее милой голове принято. — Карен, о вас так много говорят в салонах. Рада встретить вас лично.

Его высказывание ввергает меня ступор. Дамские салоны для знати полнились слухами, ведь там собирались все столичные сплетницы. Но как известно, в каждой есть доля лжи.

— О, и что же говорят обо мне?

53

Карен

Эмма улыбается мне с такой открытостью, что я на мгновение забываю, кто она такая. Но лишь на мгновение. Она стреляет взглядом в Дирка, потом снова смотрит на меня. В ее глазах — любопытство и какая-то странная смелость.

— Говорят разное, — произносит она тихо, почти доверительно. — Но чаще всего я слышу, что вы… бесстрашная.

Я чувствую, как бровь непроизвольно взлетает вверх.

— Бесстрашная?

— Да. — Эмма поправляет перчатку, и я замечаю, как дрожат ее пальцы. — И предприимчивая. Что вы не из тех женщин, которые сидят сложа руки и ждут, пока судьба сама все решит.

В ее голосе нет осуждения. Скорее восхищение. Но я понимаю, что скрывается за этими словами.

Бесстрашная — та, что посмела уйти от мужа.

Предприимчивая — та, что нашла себе покровителя.

Меня считают женщиной, которая слишком рано нашла себе мужчину. Которая не благодарна за то, что имела. Которая… как это деликатно называют в салонах? Испорченная. Падшая.

— В самом деле?

— Ну, — она стыдливо опускает глаза. — Не совсем так.

Рука Хартинга на моей талии слегка сжимается. Предупреждение. Или поддержка? Я не знаю.

— Мисс Рендольф, — голос Роберта звучит спокойно, даже лениво. — Боюсь, светские сплетни редко имеют что-то общее с правдой.

Дирк хмыкает, но один взгляд от Хартинга заставляет его принять самый пристыженный вид.

— О, я знаю, — Эмма кивает, и ее взгляд становится почти заговорщицким. — Поэтому я не склонна верить мнению большинства. Я бы хотела… — она запинается, смотрит на Дирка, потом снова на меня. — Я бы хотела узнать вас поближе, миссис Рид. Если это возможно, конечно.

Дирк за ее спиной меняется в лице. Челюсти сжаты, на виске пульсирует вена. Он молчит, но я вижу, как его руки сжимаются в кулаки. Ему совсем не нравится к чему клонится разговор.

— Уверен, это можно устроить, — небрежно бросает Роберт, и я чувствую, как его большой палец выводит какой-то узор на моей талии. — Карен сейчас много времени проводит дома, восстанавливается после болезни. Ей будет приятно женское общество.

Я бросаю на него быстрый взгляд. Что он задумал? Эмма — родственница судьи, который нас ненавидит. Зачем нам с ней сближаться?

Но в его глазах я вижу холодный расчет. И понимаю.

Эмма — ключ. К Дирку. К Рендольфу. Ко всей этой паутине лжи.

— Было бы замечательно, — произношу я, стараясь улыбнуться как можно более искренне. — Я действительно чувствую себя немного одиноко.

Эмма сияет, и на мгновение она кажется совсем юной.

— Я завтра же пришлю записку, и мы сможем договориться о визите!

Дирк за ее спиной делает шаг вперед.

— Эмма, нам пора, — его голос звучит резко, почти грубо. — У нас еще много дел.

— Но мы только что встретили…

— Пора, — повторяет он, и в его тоне появляются металлические нотки.

Эмма вздрагивает. Ее улыбка гаснет, и на мгновение я вижу в ее глазах страх. Быстрый, едва уловимый. Но я его замечаю.

Она боится Дирка.

— Конечно, — шепчет она и уже собирается развернуться, когда Роберт подается вперед.

— Мисс Рендольф, — его голос звучит почти небрежно, но