Насильно отданная. Запретная любовь Шаха - Злата Зорич

— Я вернусь утром. Не давай ему повода…

Глава 38

Мама пришла ранним утром, как и обещала. Вошла почти неслышно, замерла у двери и достала из сумочки маленький плотный пакетик.

— Принесла, — прошептала она. — Никто меня не видел.

Я даже не смогла поблагодарить её. В горле стоял ком, и я лишь молча кивнула.

Она выглядела уставшей. Такой уставшей, что мне на секунду стало страшно — будто она постарела за эти дни на несколько лет. Она сложила свои ухоженные руки со всегда безупречным маникюром на коленях, и я увидела, как подрагивают пальцы. Тень страха прошлась по её красивым чертам лица и исказила их— страх за меня, за моё будущее, страх перед тем, что со мной может быть, если мои подозрения окажутся верными.

— Ты готова? — спросила она.

Нет, я не была готова. Но выбора у меня не было.

Я зашла в ванную комнату, закрыла за собой дверь на щеколду и включила воду. С трудом распаковала тест. Руки дрожали так, что я едва смогла открыть его.

«Это просто тест» — сказала я себе. — «Успокойся!»

Ложь. Это был не просто тест — это была точка. Граница. Мир разделиться на до и после.

Я положила его на край раковины, а сама опустилась на пол, уперлась локтями в колени и закрыла лицо руками. В голове — пустота, в которой эхом отдавался только один вопрос: а что, если действительно… да?

Что будет с ним? Что будет со мной? Что будет, если старик узнает?

Где, чёрт возьми, Артур, когда он мне так нужен?

Я чувствовала себя как на краю обрыва, а подо мной — холодная, глубокая вода.

Сделать тест было просто. Пару минут.

Но я не могла.

Не знаю, сколько прошло времени. Минут десять? Двадцать? Полчаса? Я не могла заставить себя двигаться.

И в этот момент — прежде чем я всё-таки успела сделать то, что собиралась — за дверью раздался тихий, тревожный стук:

— Аврора? — шёпотом позвала мать. — Что там?

Я встала и открыла щеколду. Мама замерла на пороге, заметив неиспользованный тест.

— Ты… ты всё ещё не…

Я покачала головой.

Она присела рядом, обвила меня руками.

— Ты боишься…

— Да.

Она не стала успокаивать. Не стала говорить, что всё будет хорошо. Только погладила меня по спине.

— Когда я была в твоём возрасте, — сказала она тихо, — я тоже не знала, что делать. И тоже боялась. Но я знала одно — внутри меня зарождается жизнь. И это чувство… оно сильнее всего на свете!

— Но ты была беременна от законного мужа, — я грустно покачала головой. — Ты никогда не была в такой ситуации, как я… Пленницей. Вне закона.

Мама взяла меня за руку.

— Если это правда… — и в этот момент в её голосе появился странный стальной оттенок, от которого я уже отвыкла. — Мы найдём способ!

Я не успела ничего ответить — в коридоре раздались шаги.

— Прячь, — прошептала мама. — Быстро!

Я едва успела сунуть тест под полотенца. Дверь распахнулась без стука.

Старик вошёл и сразу оглядел нас — внимательно, подозрительно.

— Что вы тут делаете, Елена? — в его голосе чувствовалась едва прикрытая формальной вежливостью угроза. — С утра пораньше… Снова секретики, да?

— Я пришла узнать, как себя чувствует моя дочь, — ледяным голосом произнесла она. — Этого нельзя делать?

Он посмотрел на меня внимательно, будто пытался прочесть.

— Лицо бледное… Нервы шалят после вчерашнего ужина, девочка? Или мать накручивает тебя?

У меня пересохло во рту. Он шагнул ещё ближе. Мне пришлось усилием удерживать выражение лица спокойным. Его взгляд внимательно изучал меня — и я почувствовала, что он что-то заподозрил. Не понял, что именно, но что-то он точно почувствовал.

Наконец старик отступил к двери и молча вышел из комнаты. Мама выдохнула так резко, будто всё это время не дышала.

Я тоже. И только теперь почувствовала, как сильно дрожат мои руки. На меня с новой силой обрушилась тошнота.

Я плохо чувствовала себя с самого утра — слабость накрывала волнами, и иногда мне казалось, что я снова потеряю сознание. Мама была рядом весь день. Неотступно, тихо — будто боялась отпустить меня даже на минуту. Всё время спрашивала, не нужно ли мне что-то, как мне помочь.

Она была моим единственным островком в этом доме. И я цеплялась за неё — отчаянно, почти по-детски. Мне хотелось, чтобы она никуда не уходила, чтобы осталась и на ночь тоже, но мы обе знали, что это совершенно невозможно. Мы боялись даже спросить, потому что старик был сильно не в духе, и то и дело говорил что-то резкое, придирчивое, всё пытался поймать нас с мамой на чём-то скрытном.

К ночи я была настолько вымотана, что не помнила, как добралась до кровати.

Я легла, но сон не приходил. Каждый шорох заставлял вздрагивать. Каждая тень казалась его силуэтом в дверях.

И я поняла, что должна сделать это сейчас.

Внутри всё дрожало — ощущение, что я стою на краю чего-то, что изменит мою жизнь навсегда, не покидало меня.

Я прошла в ванную на цыпочках. Вспомнила, как утром мама говорила: «Если это правда — мы найдём способ». Всё происходило как в тумане — машинально, как будто не я, а кто-то другой делал это за меня.

Я не могла смотреть, пока тест проявлялся. Зажмурилась, потом даже отвернулась. Мне казалось, что время остановилось, перестало существовать.

Прошла минута. Может, две. А может даже целая жизнь.

Я открыла глаза — и увидела ответ.

Но прежде, чем я успела осознать случившееся, в коридоре раздался звук. Глухой, резкий. Как будто открылась дверь.

Я замерла.

Потом раздались приглушённые голоса. Старик и ещё кто-то.

«…он устроил неприятности… снова вылез…» «…надо ехать. Немедленно.» «…следовало сразу с ним разобраться»

Я всё ещё держала тест в руке. Нужно было его спрятать — сейчас же, прежде чем страх парализует меня окончательно.

Голоса в коридоре становились отчётливее.

— …немедленно, — повторил старик. Он был раздражён, взвинчен — как будто что-то важное вышло из-под его контроля. — Если не решить прямо сейчас...

— Вы уверены, что это он? — спросил второй голос.

— А кто же ещё?

Я завернула тест в полотенце, спрятала в корзину с бельём, а потом осторожно — чтобы ненароком не скрипнули половицы — выглянула в коридор.

И снова услышала раздражённый голос старика.

— Он перешёл все границы! Я предупреждал... А теперь мне придётся разгребать. Я его уничтожу!

Ответ был тише,