Насильно отданная. Запретная любовь Шаха - Злата Зорич

Она заплакала сильнее — но я ничем не могла утешить её. Некоторое время мы стояли молча. Она — с опущенной головой, виноватая так явно, что от этого становилось только хуже. И я — с такой болью в груди, будто туда вбили осиновый кол.

А потом она сказала почти шёпотом:

— Он идёт сюда…

Эти слова были как удар в солнечное сплетение. Воздух вышибло из лёгких.

За дверью снова раздались шаги. Мама выпрямилась, будто готовясь к удару, но всё равно казалось такой маленькой, такой беззащитной перед тем, кто подошёл сейчас к двери.

Старик вошёл и осмотрел меня — внимательно, без всяких эмоций, как смотрят на сломанную вещь, которую собираются починить, и прикидывают про себя, во сколько им это обойдётся.

— Ну что же, — голос его был подчёркнуто добродушным, от чего холодок прошёл по коже. — Ты можешь идти, Елена. Ты своё дело сделала… И спасибо тебе за искренность, милая. Иногда ты всё-таки умеешь быть полезной.

Мама вся сжалась, словно от удара, но не сдвинулась с места.

— А с тобой, девочка, мы сейчас разберёмся, — обратился ко мне старик. — С твоей… хммм… ситуацией. Пока она не превратилась для нас в проблему.

Мама тихо всхлипнула. Мне стало трудно дышать.

И вдруг раздался звук за дверью. Тяжёлый, знакомый шаг.

Артур появился на пороге так внезапно, как будто материализовался из темноты. Мне сначала показалось, что я увидела призрака — настолько это было неожиданным. Я хлопала глазами и не могла поверить.

А вот старик, кажется, ничуть не был удивлён. Напротив — он будто ждал этого. На его губах появилась глумливая ухмылка, а во взгляде зажегся огонь.

Шах стоял неподвижно, как статуя, сдерживая ярость усилием воли. В его лице не было ни страха, ни сомнений — только жёсткая сосредоточенность человека, который видит перед собой угрозу и готов на всё, чтобы её остановить.

Два мужчины смотрели друг на друга как два хищника, которые наконец встретились в одной клетке.

— Девочка должна знать правду, — первым нарушил молчание старик. — Раз уж тебе хватило наглости заявиться ко мне в дом, сынок, давай наконец объясним ей, кто есть кто на самом деле.

Он говорил так, будто предвкушал момент, к которому готовился очень долго.

— Ты же не собирался молчать об этом вечно? — продолжил он. — Или ты хотел, чтобы она узнала это… от других?

Шах не ответил. Он стоял мрачный, скованный, как человек, загнанный в угол собственной тенью.

И старик улыбнулся хищно:

— Ну давай же, расскажи ей, кто на самом деле убил её отца…

Глава 40

Взгляд Артура — холодный, убийственный, направленный прямо на старика — был не взглядом человека.

Это был взгляд хищника.

Они оба были как два хищника, столкнувшиеся на одной тропе. Один — молодой, яростный. Второй — старый, но всё ещё смертельно опасный, с той самой непоколебимой уверенностью, что даёт только долгие годы неограниченной власти.

Я почувствовала, как внутри меня что-то содрогнулось — я не узнавала его, своего Артура. Это был не тот мужчина, горячий и нежный, с которым я засыпала под ласковый шум моря. Он стал другим — тёмный, замкнутый, отрешённый. Такого нужно бояться. От такого лучше держаться подальше.

Но старик его, кажется, не боялся. И, что самое страшное — он улыбнулся.

— Ты как раз вовремя, — сказал он. — Я как раз собирался рассказать девчонке правду, если уж у тебя самого кишка тонка…

— Только попробуй, — сказал Артур глухо.

Он стоял, как человек, которого держат на краю пропасти. И старик толкнул его ровно настолько, чтобы он сорвался.

— Ты скажешь? — сказал он. — Или мне самому рассказать? Я умею красочно…

— Артур, о чём он? — услышала я собственный голос, чужой, дрожащий.

— Скажи ей, — продолжал старик, наслаждаясь каждым словом. — Кто отправил её любимого папочку на тот свет. Скажи, чтобы она наконец перестала жить в своих розовых иллюзиях.

Я замерла. Нет. Это не может быть правдой. Не может. Пусть Артур скажет, что это бред полоумного старика, и я поверю ему…

Но он посмотрел на меня так обречённо, будто прямо сейчас мог навсегда потерять.

— Аврора… — тихо произнёс он.

— Скажи, — повторил старик. — Или я скажу за тебя!

Но он ничего не сказал. Просто отвёл взгляд, не в силах выдержать мой.

И в этом отведённом взгляде было всё: отчаяние, любовь, страх, вина, стыд — такой страшный смертоносный коктейль, что я не выдержала и тоже отвернулась.

— Артур… — прошептала я, чувствуя, как всё во мне рушится. — Скажи, что это не…

Он закрыл глаза на долю секунды, и эта секунда разрушила мою вселенную.

Мир исчез. Пол ушёл из-под ног. Шум в ушах усилился.

Я не слышала больше ничего — ни язвительных, жалящих слов старика, ни маминых всхлипов, ни собственного тяжёлого дыхания. Я оказалась в каком-то белом, слепящем, пустом пространстве, где не существовало больше ни прошлого, ни будущего, ни смысла.

Он убил моего отца. Он, которого я любила так, как не любила никогда и никого. Мой первый мужчина. Мой спаситель. Отец моего пока ещё нерождённого ребёнка...

Я не закричала. Не заплакала. Не упала. Просто перестала чувствовать тело.

— Как… — выдохнула я, — как ты мог?.. Почему?.. Почему ты…

Шах попытался подойти ко мне ближе, но я отшатнулась — резким, почти судорожным движением.

— Это был приказ, — сказал он глухо. — Я не знал, кто он. Я узнал позже. И с тех пор…

— Ты молчал, — прошептала я. — Всё это время… Ты молчал.

— Потому что я любил тебя. Я боялся причинить тебе боль.

Я зажмурилась, словно от удара. Мне не нужны были объяснения. Ничего больше не имело значения, потому что никакие слова в мире не смогут исправить того, что он натворил. Я пребывала в ступоре — в этой высшей степени ужаса, которая отнимает у тела способность ощущать себя живым.

Шах медленно поднял на меня глаза. И я увидела в них не силу, не решимость — а боль. Нечеловеческую, невыносимую.

Но это ничего не меняло.

Я смотрела на него — и видела наше с ним прошлое: как он обнимал меня, как целовал мои руки, как обещал защитить от всего мира. А сам… В это же самое время он знал, что стал палачом для моего любимого папы.

Артур сделал шаг вперёд — и я снова отступила. Не потому, что боялась его, а потому что не могла позволить ему снова ко мне прикоснуться своими