Насильно отданная. Запретная любовь Шаха - Злата Зорич

class="p1">Слова прозвучали как приговор. Как будто всё это было неизбежно, и Шах не мог, просто не имел право сказать «нет». Не мог не принять свою долю. Это место само надело на него власть, как кандалы.

Артур не шелохнулся. Только челюсть ещё сильнее напряглась.

— Убирайтесь. Вон отсюда, — произнёс он тихо, но так, что никто даже не пытался возразить. — Все. Сейчас же!

Мужчины обменялись взглядами и, один за другим, начали выходить. Последний, прежде чем исчезнуть за дверью, кивнул ему — не как другу, не как врагу. Как командиру.

И тишина снова накрыла комнату.

Шах медленно повернулся ко мне. На его лице не было злости. Не было триумфа. Только усталость и что-то похожее на отчаяние.

— Нам нужно уходить, — повторил он спокойно. Как будто и не было этой странной сцены с наречением его лидером преступной группировки.

— Я никуда с тобой не пойду, — хрипло прошептала я. — Слышишь? Не трогай меня!

Он замер, сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Это не обсуждается.

— Я сказала нет!

Но, прежде чем он успел что-то ответить, один из боевиков снова показался на пороге:

— Босс… там всё. Машина готова.

Шах стиснул зубы, повернулся ко мне снова — и в его взгляде была та же непреклонная сила, благодаря которой он когда-то спас меня, и та же тень, которая теперь могла меня разрушить.

— Мы уходим.

Лицо жёсткое, глаза чёрные, как два бездонных колодца. В них буря.

— Я не понимаю, что произошло! — сорвалось у меня. — Почему ты теперь занял его место? Я не хочу, чтобы ты был как он! Я не хочу… этого места, этой власти, этих людей! Я не могу… слышать… видеть…

— Мне придётся… — он сжал кулаки, будто ему было физически больно произносить. — Придётся занять его место. Пока. Чтобы удержаться. Чтобы защитить тебя. Ты понимаешь?

Нет, я искренне не понимала, почему он должен принять этот страшный титул — лидер империи, от которой я хотела только бежать.

Почему теперь он — тот, на кого смотрят. Тот, кого боятся. Тот, кому подчиняются.

Его новые «солдаты» стояли за порогом — ждали. Они уже увидели в нём хозяина, ни на секунду не сомневались.

А я видела в нём всё сразу — мужчину, который причинил мне боль. Мужчину, который спас. Мужчину, который разрушил мой мир. Мужчину, с которым я когда-то была счастлива. И мужчину, которому теперь принадлежит абсолютная власть.

Глава 42

— Всё кончено, Аврора, — сказал он тихо. — Пойдём отсюда. Я прошу.

Шах вытащил меня в коридор — я отчаянно сопротивлялась, но всё в пустую. Я кричала, что никуда с ним не пойду, что я не хочу его видеть, не хочу его знать, не хочу чувствовать его руки на себе — но он не слушал.

Мы вышли на улицу — в ночной воздух, в пробирающий до костей мрак.

— Ты стал… как он, — выдохнула я, не узнавая собственного голоса.

Он посмотрел на меня, и я увидела в его глазах не власть. Не злость. И даже не страх.

А что-то, что разбивало мне сердце, возможно, даже сильнее, чем его признание.

Оцепеневшую, раненую нежность.

Но у меня внутри всё уже было выжжено — даже слез больше не оставалось. Во мне вообще больше не осталось ничего — никаких чувств. Пустыня.

— Я хочу домой. К матери, — прошептала я умоляюще. — Отпусти…

— Я никуда тебя не отпущу, — оборвал он резко мои просьбы. — Ты моя жена, нравится тебе это или нет. А если ты и правда… если ты беременна, — он споткнулся на этом слове, будто оно резало ему язык, — за тобой нужен особый уход. И я обеспечу тебя им. Ты теперь навсегда связана со мной…

— Я не связана, — попыталась я протестовать. — Я не хочу быть частью всего этого!

— Ты уже часть, хочешь ты того или нет. Если ты носишь моего ребёнка…

— Прекрати, — я зажмурилась. — Просто перестань…

— Я вытащу тебя отсюда, — он сказал это так уверенно, что на секунду мне захотелось поверить. — Я вытащу тебя отсюда, слышишь? Я увезу тебя… Очень далеко. Но не сейчас. Не сию минуту.

— Чтобы ты ни сделал, это не снимет и грамма твоей вины, — сказала я тихо и покачала головой. — Ничто не исправит этого! И того, что ты скрыл — потому что это было самое страшное!

Он не ответил мне ничего — не успел. Возле выхода из дома выстроились боевики, преграждая нам дорогу. Или всего лишь сопровождая нас?

И в их глазах горел недобрый огонёк. Они знали, что Шах теперь глава. Но это не делало его их властелином.

Это делало его целью.

Да, они создали видимость того, что признали его. Вынуждены признавать.

Но в их взглядах было что-то ещё. Подспудное. Скользкое. Низменное. Как будто каждый из них просто ждал подходящего момента.

Они все были вооружены до зубов. Несколько секунд они просто смотрели на нас, не двигаясь. Как будто они оценивали нового лидера и прикидывали про себя — достоин ли он подчинения или можно прямо сейчас грохнуть его, чтобы выбрать достойного?

А потом один из них шагнул ближе.

— Шах, — произнёс он безэмоционально. — Мы ждём приказов.

Артур чуть подался вперед, закрывая меня собой. Я ощутила его руку — сильную, непреклонную — на своём плече, и от этого прикосновения мне стало еще страшнее, чем от их оружия.

— Приказ пока только один, — бросил он. — Во всём подчиняться мне. Теперь я за всё отвечаю.

На лицах этих хмурых мужчин не отразилось ничего. Ни удивления его наглости, ни ярости. Только какое-то глухое, трудноуловимое напряжение, будто каждому пришлось сжать зубы, чтобы не сказать вслух то, что вертелось на языке: «мы подчиняемся, пока нам это выгодно».

Меня внезапно затошнило от ощущения, что я стою среди хищников, которые просто ждут, когда оступится их новый вожак.

В их глазах теплилось что-то тёмное. Словно уважение было маской, а истинное чувство — совсем другим.

— Отойдите, — сказал Шах тихо, но в его мнимом спокойствии слышалось предупреждение.

— Мы только хотим проводить, — ответил один из них, но уголок рта у него едва заметно дрогнул, а в глазах заплясали черти. Он явно вел себя слишком свободно для человека, который должен бояться нового лидера.

Но всё-таки они расступились, делая коридор, по которому прошли мы с Артуром. У меня замирало сердце — каждую секунду я ожидала какой-то подвох. Что на нас нападут, что Артура ударят или в него выстрелят — и мне тогда тоже наступит