Насильно отданная. Запретная любовь Шаха - Злата Зорич

Я знала: в любой момент его могут убрать свои же. В любой день я могу просто не дождаться его возвращения. Вокруг слишком много тех, кто мечтает занять его место. Или тех, кто ещё вчера служил старику и не хочет новых правил.

Хуже всего было то, что я боялась за него — каждый день, каждый час. Мне должно было быть всё равно на убийцу моего отца, но у меня так и не получилось до конца его возненавидеть. Внутри меня всё равно что-то тянулось к нему — наверное, та прежняя, наивная я, которая когда-то верила, что он единственный, кто никогда меня не предаст и не отпустит.

А он предал первым.

Однажды, когда его не было несколько суток, которые я провела, не находя себе места от переживаний, я вышла к нему и сказала:

— Как долго ты собираешься играть в нового короля?

Артур посмотрел на меня. В его погасших глазах отражалась бесконечная усталость.

— Я просто пытаюсь остановить это чёртово колесо.

— Ты — часть этого колеса, — с горечью ответила я. — И всегда был им.

— Я хотел бы, чтобы ты видела во мне другого…

— Я тоже когда-то хотела невозможного…

Несмотря на то, что я всей душой переживала за него, я всё равно не могла его простить. Не могла забыть того, что он сделал. Не могла дышать спокойно рядом с ним. Даже ребёнок, который рос во мне, не дарил облегчения — наоборот, лишь усиливал страх. Страх, что этот жестокий мир однажды доберётся и до него. Я засыпала и просыпалась с мыслью, что внутри меня растёт маленькое звено огромной тёмной цепи. И каждый раз эта мысль оставляла внутри ощущение липкого ужаса.

Я пыталась представить будущее — но каждый раз упиралась в непробиваемую стену.

Я вернулась в свою комнату, села на диван и укрылась пледом до подбородка, давая понять, что наш короткий разговор окончен. Но Артур неожиданно пошёл следом за мной. Сел напротив, оставив целую пропасть между нами, но я всё равно ощущала его близость — и реагировала на неё неожиданным жаром под кожей.

— Ты плохо выглядишь, — сказал он. — Ты почти не ешь. Не спишь…

— Какое тебе дело?

— Мне есть дело. Ты носишь моего ребёнка.

— Это не твоя забота.

— Но ребёнок — мой. Тебе нужно поехать в больницу. Проверить, всё ли в порядке. Ты очень бледная.

— Я просто устала.

— Это не просто «усталость». Тебе нужно показаться врачу и это не обсуждается.

Опять «не обсуждается». Опять кто-то решает за меня. Опять кто-то знает как мне лучше.

— Я не вещь, которую можно просто взять под руку и потащить, — проговорила я спокойно. — И то, что я беременна, не даёт тебе права командовать мной так же, как командовал старик. Я не позволю кому-то решать, что для меня «правильно».

Шах напрягся. В лице отразилось если не отчаяние, то явно что-то очень болезненное и злое.

— Я не он, — произнёс Артур глухо. — И ты это знаешь.

— Я знаю только то, что ты сам сделал всё, чтобы я никогда больше не смогла тебе доверять.

Он замолчал, отвернувшись.

— Это не о доверии, — сказал он наконец. — Это о ребёнке.

О ребёнке… Которого я ещё даже не ощущала, но чьё существование уже изменило всю мою жизнь!

Я опустила голову на подушку. Тошнота подступила снова.

— Ты можешь ненавидеть меня сколько хочешь. Можешь не разговаривать со мной. Но я не позволю, чтобы с ним… или с ней… случилось что-то. Тебе нужен врач. Анализы. УЗИ. Это единственное о чём я тебя прошу. Сделай это и я больше вообще к тебе не подойду!

Я знала, что он прав. Ребёнок, который ни в чём не виноват, не должен страдать из-за моего упрямства.

— Хорошо, — сказала я тихо. — Только никаких твоих людей вокруг. Никаких охранников. И… никаких приказов.

Он быстро кивнул, словно боялся спугнуть этот хрупкий согласие.

— Как скажешь, — прошептал он. — Но я буду рядом с тобой.

И прежде, чем я успела возразить, он вышел из комнаты с фразой:

— Сейчас я подготовлю машину.

В кабинете я долго собиралась с духом, хотя от меня требовалось просто лечь, приподнять рубашку и позволить врачу сделать своё дело. Но для меня этот момент явно был чем-то гораздо большим, чем простой медицинской процедурой. От волнения у меня сдавливало горло и дрожали пальцы.

Врач включил аппарат, и раздался монотонный шум — и биение моего сердца, которое стучало так громко, что, казалось, его слышат все, кто находится в кабинете.

Экран зажегся. На нем мелькнуло что-то маленькое, пульсирующее и светлое, едва различимое среди серого моросящего фона.

— Вот, — сказала врач. — Это ваш малыш. Послушайте его сердечко.

И в ту же секунду раздался звук. Такой быстрый, ритмичный, уверенный. Не похожий ни на что в мире. Волшебный!

Я вздрогнула — и, прежде чем успела подумать, протянула руку к Шаху. Схватилась за него так, будто только он мог разделить этот до безумия волнующий момент со мной. Он замер. Его пальцы осторожно обхватили мою ладонь, почти невесомо, чтобы я могла в любой момент отнять руку, если захочу.

И я хотела. Господи, как я этого хотела!

Хотела убрать руку, закрыть уши, убежать от этой новой реальности, в которой мы с ним связаны чем-то неизмеримо большим, чем прошлое. Но не смогла. Держать его за руку было так спокойно, так тепло, так нежно...

Мой взгляд снова упал на экран — на эту крошечную, упорно пульсирующую жизнь.

— Он… с ним всё нормально? — заметно волнуясь, спросил Шах.

— Да, с ним всё хорошо, — ответила врач.

Артур сжал мою руку чуть крепче — и в этот момент я очнулась, будто меня обдало холодной водой. Я резко отдёрнула ладонь. Разорвала это нечаянное прикосновение, которое казалось таким интимным, таким преступным. Таким опасным.

— Не делай так никогда больше! — бросила я испуганно, хотя сама первая взяла его за руку.

Экран погас. Врач что-то говорила про следующую консультацию, про сроки, про необходимые анализы, про наблюдение — но я уже почти ничего не слышала. Пальцы всё ещё помнили, как я вцепилась в его руку, когда на экране появился крошечный силуэт.

Когда мне разрешили выйти из кабинета, я выскочила из него и поспешила по коридору.

— Аврора… — Артур догнал меня, схватил за руку, заставив обернуться, и произнёс тихо, без приказного тона, который я теперь слишком часто слышала от него. — Я понимаю, что у тебя были