Насильно отданная. Запретная любовь Шаха - Злата Зорич

не отходя далеко — как вдруг из-за угла вышли двое и направились прямо на меня. Тот самый безличный тип людей, которые мгновенно вызывают настороженность: широкие плечи, одинаково сжатые челюсти, взгляд, не задерживающийся ни на чём.

— Аврора, мы должны вас увезти отсюда. Немедленно, — сказал мне один из них.

Я остановилась. Внутри всё дрогнуло. Этот тон… он не был угрозой, но и заботой там не пахло.

— Зачем? — спросила я. — Шах об этом знает?

— Это его приказ, — быстро сказал второй. — Нужно вас увезти. Прямо сейчас.

— Куда?

— В безопасное место. Шах узнал о заговоре. И… — он запнулся, — он не хочет подвергать риску ни вас, ни ребёнка.

— Но почему он не сказал мне сам об этом?

— Ему некогда, — сухо ответил второй. — Он разбирается с людьми. Но велел передать, что вы должны довериться нам и немедленно уехать.

— Если он узнал о заговоре, — сказала я, медленно отступая на шаг, надеясь выиграть время, — почему он не прислал кого-то, кому я… хоть немного могла бы доверять? Почему не приехал сам? Это невозможно!

Они переглянулись — слишком быстро, слишком нервно.

И тогда я ясно поняла: они врут. В первые минуты, на волне паники, я еще могла бы поверить им. Но стоило немного пораскинуть мозгами, как всё стало слишком очевидно. Я не могу им доверять. Вокруг Шаха — одни враги.

Первый мужчина сжал губы, второй нахмурился. В воздухе возникла нервная дрожь — та, что предшествует резкому движению, вспышке. Я почувствовала, как внутри всё напряглось, как рука сама легла на живот, защищая его.

— Аврора, — начал снова говорить первый, и в его голосе уже не было прежней наигранной мягкости. — Это не обсуждается. Шах приказал.

Я медленно покачала головой.

— Не верю.

— Это приказ! — рявкнул второй. — У нас нет времени на уговоры! Он узнал о заговоре. Ему угрожают. И тебе. Он хочет перевезти тебя в безопасное место! Ты понимаешь это или нет, дура?

Я не двинулась с места. Просто смотрела на них, и что-то холодное, ледяное расползалось по спине.

— Почему он не сказал мне сам?

— Некогда объяснять, — первый повысил голос, и в нём прозвучала раздражённая грубость, которой не было секунду назад. — Ситуация критическая. Хочешь, чтобы было хуже?

Я бессознательно отшатнулась назад.

— Не верю, — твёрдо повторила я. — Он бы предупредил.

Эти двое снова переглянулись. Они как будто они не думали, что я буду сопротивляться. Явно рассчитывали на испуганную, сломанную девочку. Но я всё ещё умела чувствовать опасность кожей.

— Мы должны увести вас, — сказал первый жёстко. — Немедленно. Нам нельзя терять ни минуты. Если вы не поедете добровольно, нам придётся…

Он не договорил. И не нужно было. Я сразу всё поняла.

И мысль — яркая, резкая — вспыхнула в голове: Шах не прислал бы их, не прислал бы людей, которые меня пугают. Он сам не доверял им. И, конечно, он не мог доверить им меня. Если бы действительно хотел меня спрятать — пришёл бы сам. Его бы ничто не остановило. При любых обстоятельствах он нашёл бы способ.

— Я никуда не поеду, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Передайте Шаху, что я жду его. Только его.

Я хотела развернуться и бежать обратно в дом, но второй оказался ближе, чем я думала. Всё произошло за секунды. Я попыталась отпрянуть, но мне не позволили даже дёрнуться — подхватили под локти и потащили. Резкий рывок, чья-то рука оказалась на моём лице, мне закрыли лицо какой-то тряпкой. Раздался мой собственный короткий вскрик, который тут же заглушила чужая ладонь.

Любое резкое движение отзывалось болью внизу живота, как будто тело предупреждало: не вздумай сопротивляться. Я не могла бороться так, как боролась бы раньше. Силы уходили в другое — в отчаянную попытку не навредить малышу, не спровоцировать ничего резкого.

Меня толкнули. Хлопнула дверь. Машина сорвалась с места так резко, что меня ротбросило в сторону.

Когда я пришла в себя, машина уже ехала. Я лежала на полу, руки были стянуты жесткой веревкой. Тряска дороги отдавалась в живот, и я пыталась дышать ровно, хотя внутри поднималась волна паники — за ребёнка. За крошечную жизнь, которая ещё даже не знала, что такое мир, но уже была в центре чужой жестокости.

Кто-то сидел рядом — я слышала только дыхание. Потом голос, который рявкнул на меня:

— Лежи тихо.

Я не ответила. Даже не подняла головы — боялась, что любое движение отдастся болью, что любое слово спровоцирует их.

Голоса стали приглушёнными, но всё равно слышными.

— Он точно приедет один?

— Конечно приедет. Он за неё удавится.

— Теперь его можно брать голыми руками...

— …с ней он сдаст.

— …выберет женщину, а не власть.

— …главное, чтобы она не потеряла ребёнка, иначе смысла не будет…

Я стискивала пальцы, пытаясь не выть от ужаса.

До меня наконец-то дошло, почему это всё произошло именно сегодня. Они подслушали! Подслушали наш вчерашний разговор за столом… мои сомнения, страхи, слова о том, что Артуру грозит опасность… всё, что я сказала, думая, что мы одни. Как я могла забыть о том, что в таких домах даже у стен есть уши?

Вот почему решили действовать сразу, прямо сейчас. До того, как Артур смог бы хоть что-нибудь предпринять…

Горло болезненно сжалось. Такой вины я ещё не знала — парализующей, как ледяная вода, захлестнувшая до самой макушки.

Машина остановилась, меня резко вытолкнули наружу — грубо, так, как кидают вещь, а не человека. Провели куда-то вниз по ступенькам, в тёмное помещение, посадили на стул, руки развязали лишь затем, чтобы снова связать их спереди. Сорвали с головы мешок.

Я подняла голову и увидела их.

К тем двум мужчинам, которые уговаривали меня, добавились ещё несколько членов банды. Лица — серые, уставшие, злые.

Я пыталась дышать медленно, но внутри всё сжималось, волнами отдавало в живот — не острой болью, нет, просто тяжестью, тревогой. Я гладила ладонями живот, будто могла таким образом успокоить ребёнка, который еще ничего не понимает, но чувствует мой страх.

— Вы... вы не должны вмешивать ребёнка... — выдохнула я.

— Должны, — отрезал старший. — Потому что он — слабое место. Его единственное слабое место.

В этот момент я не думала о себе. Только о маленьком. И о нём — об Артуре.

О том, что он точно сюда придёт. В ловушку, которую построили из моей же неосторожности.

И если с ним что-нибудь случится — я никогда себе этого не прощу.

В этот момент один из похитителей взялся за телефон.

— У нас