Насильно отданная. Запретная любовь Шаха - Злата Зорич

Не знаю, что Артур почувствовал в этот момент. Но внутри меня всё рухнуло.

Потому что теперь это было необратимо.

Потому что теперь он придёт.

Потому что даже если я ненавидела его — я не хотела, чтобы он шёл к смерти.

А он… уже шёл.

Глава 47

Шах

Когда телефон завибрировал в кармане, я проигнорировал — мне было не до него. Но телефон завибрировал второй раз — резко, настойчиво.

Я снял перчатку, разблокировал экран — и будто упал в ледяную яму.

«Твоя женщина у нас...»

Столько лет меня учили не реагировать ни на угрозы, ни на ультиматумы. Учили видеть ловушки, не спешить, не выдавать страх. Но в тот момент я едва не выронил телефон. И едва не лишился рассудка…

Целый мир сузился до одной точки — до короткой, наждачно-резкой фразы, которая могла означать только одно: они добрались до неё.

Как я вообще мог оставить её одну? Как я вообще мог подумать, что у меня впереди ещё достаточно времени для того, что всё исправить?

Каким же самонадеянным идиотом я был!

Мой напарник, Кочар, который стоял рядом, сразу понял, что случилось что-то страшное по моему мертвенно-бледному лицу.

— Шах… — позвал он. — Что-то не так?

— Они украли Аврору…

Он тихо выругался.

— И что ты теперь будешь делать?

— Я еду. Прямо сейчас…

— Стой, это ловушка! Я соберу людей, и мы…

— Нет, — оборвал я его.

— Ты не поедешь один, — начал он, но я поднял ладонь.

— Они сказали, что я должен быть один, значит, я буду один.

Кочар посмотрел на меня как на безумца.

— Но они только этого они и ждут… Они тебя просто прикончат.

Я вспомнил, как Аврора смотрела на меня вчера за ужином — словно действительно волновалась за меня. Вспомнил, как она сжала мою руку в больнице, когда впервые услышала сердцебиение ребёнка. И как сразу отдёрнула руку, будто обожглась.

Она ненавидит меня. Она не верит мне. Она, возможно, никогда меня не простит.

Но она была той, ради кого я уже не мог жить так, как жил раньше.

Я заслужил её страх. Заслужил её отвращение. Заслужил её ненависть.

Но я всё ещё безумно, безрассудно, безгранично её люблю.

— Шах, — Кочар снова попытался остановить меня. — Если ты поедешь один, мы останемся без главы. Это именно того, чего они хотят. Ты же знаешь, на что они способны…

Но я уже спешил к выходу. Спустился вниз, прошёл мимо людей, которые собрались в холле, будто хотели преградить мне путь. Это были одни из немногих, кто действительно поддерживал меня.

— Дай приказ! — бросил мне один из них. — Поедем вместе!

— Я поеду один.

Они начали спорить, уговаривать, говорить о ловушке, о рисках. Но я всё это уже не слышал.

Я сел в машину.

Пальцы дрожали на руле. Я ненавидел эту дрожь. Ненавидел свою слабость. Я много лет жил так, словно смерть — лишь один из возможных вариантов дня.

Но сейчас умирать было нельзя.

— Держись, — я сказал это вслух, несмотря на то что знал, что Аврора меня не услышит. — Я еду…

Выжал газ до пола и поспешил туда, куда её увезли. Старик любил свои заброшенные склады на окраинах — места, куда не доберётся полиция, где не услышат крика, где никто не задаст лишних вопросов.

Я ехал быстро, почти на автопилоте, не чувствуя дороги. Ночь сгустилась, превратилась в плотный чёрный туннель, ведущий меня в одну-единственную точку — к ней.

Когда я остановил машину, руки дрожали от ярости, которую я из последних сил удерживал внутри. На открытой площадке стояло несколько машин. В полутьме маячили силуэты.

— Оружие на землю! — крикнули они, едва я вышел из машины.

Я выбросил пистолет без единого возражения. Потом — нож. Потом ещё один.

— Этого достаточно? — спросил я, подняв руки вверх.

— Ещё как, — хмыкнул один из них. — Готов расстаться со своей властью?

Я смотрел на них и думал только об одном: Аврора где-то за этими стенами, испуганная, замёрзшая… и совершенно одна. И тогда я ответил так спокойно, что сам себе не поверил:

— Да. Отпустите её.

Они переглянулись — удивление мелькнуло на их лицах, как вспышка. Не такого они ждали от меня. Не этой моментальной капитуляции. Не этой предельной честности.

— Ты… серьёзно? — один шагнул ближе. — Отказ от власти. Прямо сейчас. Признай, что сдаёшь всё. Всю импер…

— Где она? — перебил я. — Прежде чем говорить о власти, я хочу её увидеть!

Ему не понравилось, как звучал мой голос — слишком твёрдо, слишком уверенно для того, кто пришёл без оружия. И он ударил.

Удар был резким, злым, выверенным — но я даже не качнулся. Только подбородок дёрнулся в сторону, и вкус крови наполнил рот металлическим жаром.

— Ты не понял, — прошипел он. — Ты уже никто. Если не подпишешь отказ — мы…

— Я спросил, где она, — повторил я. — Мне нужно её увидеть!

На этот раз они ударили вдвоём. Плечо. Рёбра. Живот. Всё это по очереди вспыхнуло. Звон в ушах стал оглушительным.

Я вытер кровь тыльной стороной ладони и снова поднял на них взгляд. Ни ярости, ни страха в нём не было — только ледяная решимость.

Следующий удар был под дых — достаточно сильный, чтобы согнуть меня пополам и заставить воздух вырваться из лёгких.

— Откажись от власти, — сказал один из них. — Или умрёшь здесь.

Я улыбнулся.

— Я уже отказался. От всего, кроме неё.

Выстрелы прозвучали резко — как внезапно обрушившаяся на нас гроза. Верные мне люди всё-таки последовали за мной. Несмотря на запреты, несмотря на приказы, несмотря на страх. Завязалась перестрелка. В мгновение ока я схватил свой лежащий на земле пистолет и начал яростно отстреливаться.

Я не видел Аврору — но только и мог думать о том, чтобы они не ранили её, не тронули, не позволили ей испугаться сильнее.

Меня всё-таки достали. Левое плечо обожгло огнём, и я упал на колени. Перед глазами поплыли огни.

Когда всё закончилось, ко мне кто-то подошёл, кто-то начал что-то говорить, попытался приподнять. Но я уже не различал лиц и не слышал голосов — потому что одной ногой был на том свете.

Я видел только её — она стояла в нескольких шагах от меня, бледная, с растрёпанными волосами, с уже заметно округлившимся маленьким животом. Что это? Неужели видение, мираж, который мне суждено увидеть перед смертью?

Но она