Насильно отданная. Запретная любовь Шаха - Злата Зорич

— Я хотел рассказать, — прошептал он. — Каждый раз. Но я боялся. Боялся, что потеряю тебя. Я думал… что будет подходящий момент. Когда ты будешь готова...

— Готова? — я рассмеялась истерично. — Готова узнать, что человек, которого я любила, убил моего отца?

Он закрыл глаза. Как будто этот смех резанул его по оголённым нервам.

— Прости. Это не было специально… Я ничего не знал…

— Но он умер, — я резко перебила его. — Умер! А ты жил — рядом со мной!

Старик довольно улыбался, наблюдая за нами. Ему нравилось это. Нравилось видеть, как я ломаюсь.

— Теперь ты понимаешь, девочка? — прошептал он. — Все вокруг тебя — предатели. Все. Мать предала тебя из страха. Другой — потому что получил приказ. А я? — он развёл руками. — Я хотя бы честен. И собирался избавить тебя от ещё одной ошибки…

Что-то в Шахе внезапно изменилось. Плечи расправились. Лицо стало каменным.

Он посмотрел на старика так, как смотрят на тень, от которой устали бежать.

— Ты не получишь её, — сказал он тихо. — Хватит.

Потом всё произошло слишком быстро.

Старик попытался дотянуться до чего-то в кармане, но Шах оказался быстрее. Резкое движение, короткий хлопок, после которого старик опустился на пол, чтобы уже никогда не подняться.

Комната стала пустой. Мертво пустой.

Мы остались втроём — я, стоящий напротив меня Артур и мать, забившаяся в угол, еле сдерживающая рыдания. Тело, распростёртое на полу, уже не могло называться человеком.

Артур шагнул ко мне. Я отступила, не в силах отвести взгляд от растекающейся лужи крови по паркету.

— Я увезу тебя, — сказал Шах. — Туда, где ты была… счастлива. Туда, где мы с тобой были счастливы.

— Ты лгал мне, — прошептала я. — Всё это время ты мне лгал…

— Аврора, сейчас нам нужно уходить. Пока не вернулись остальные…

— Я не пойду… Я никуда не пойду с тобой!

— Здесь опасно. Ты, чёрт возьми, и представить себе не можешь через что я прошёл, чтобы добраться до тебя… Сколько людей я положил…

Он взял меня за руку — резко, грубо, причиняя боль. Так, чтобы я не смогла вырваться.

— Отпусти! Я никуда не пойду с тобой! Я тебя ненавижу, подонок!

— Я знаю. И ты можешь ненавидеть меня сколько угодно. Но не здесь. Не сейчас. Я проделал этот путь не для того, чтобы с тобой спорить. Ты должна будешь уйти со мной.

— Я не пойду…

— Пойдёшь, — отрезал он. Его интонация была жёсткой, лишённой сомнений и жалости. Мне стало плохо при мысли о том, насколько сильно она напоминала мне приказной тон старика.

— Нет. Нет! Оставь меня! Я не хочу. Оставь!

Я отдёрнулась так резко, что отлетела в сторону и сильно ударилась спиной о край тумбы. Ноги подкосились, и я рухнула на пол.

— Оставь её в покое, подонок! — в этот момент моя мать пришла в себя от первого шока и бросилась ко мне. — Она беременна! Не смей её трогать!

У меня вырвался короткий, рваный вдох. Я ощутила, как кровь мгновенно ушла из лица.

Шах замер.

— Что? О чём она говорит?

Его взгляд вонзился в меня, просвечивая насквозь как ренген.

— Это правда?

Я испуганно покачала головой. А внутри всё стонало — почему, ну почему он узнал об этом вот так, из чужих уст, в эту страшную минуту, в этой комнате, где всё пропитано страхом и ненавистью? Лучше бы ему никогда об этом не знать! Ведь я не хочу этого, не хочу носить ребёнка убийцы!

Он подошёл ближе.

— Ты можешь ненавидеть меня, — процедил он сквозь зубы. — Можешь кричать, можешь делать… всё что угодно. Но я вытащу тебя отсюда. Даже если ты никогда меня не простишь.

Мне хотелось закричать. Хотелось ударить его. Но вместо этого я застыла, пригвожденная ужасом.

— Я не хочу! — прошептала еле слышно. — Умоляю, оставь меня!

— У тебя нет выбора! — отрезал Артур, и в этот момент за дверью раздались тяжёлые шаги.

Глава 41

За дверью раздался грохот, и у меня перехватило дыхание от ожидания новой угрозы. Упало что-то тяжелое, металлическое, затем раздались быстрый топот по узкому коридору. Дом, который последние несколько минут дышал вязкой тишиной, вдруг ожил и наполнился тревожными звуками. Было совершенно очевидно, что это не кто-то из прислуги спешит к нам.

Я инстинктивно отступила к стене, прижалась к дрожащей матери.

Дверь распахнулась — так резко, что ручка ударилась о стену, задребезжали стёкла, штукатурка посыпалась с потолка.

В комнату ввалились мужчины. Такие же крепкие, здоровые и хмурые, как сам Шах. Даже одетые похоже. Движущиеся так же опасно сдержанно. Перед нами стояли люди старика, те самые, о которых он хвастливо говорил, что они — его верные псы до последней капли крови.

Они успели направить на Шаха пистолеты до того, как взглянули ему под ноги.

Мама завизжала и вцепилась в меня. Мы обе вжались в стену, пытаясь казаться незаметными, мечтая исчезнуть. В этот момент я сильно пожалела о том, что не согласилась сбежать из этого дома вместе с Артуром. Теперь опасность грозила нам всем.

Шах стоял в центре комнаты — один против всех, суровый, напряжённый, но не испуганный. Его плечи едва заметно напряглись, словно он готовился к удару или броску. Кажется, что он был готов ко всему.

— Не двигайся! — рявкнул один из людей.

Ещё секунда — и они наконец заметили старика.

Он лежал на полу у ног Шаха — поверженный, неподвижный, с кожей серого землистого оттенка. Больше ни для кого не опасный. Вся его власть растворилась вместе с его дыханием.

Один из вошедших мужчин резко наклонился, коснулся шеи старика. На мгновение мне показалось, что сейчас он начнёт звать на помощь или обрушиться гневом на убийцу, который стоял прямо перед ним. Но он лишь медленно выпрямился.

Потом вскинул глаза на Шаха — и замер.

Между ними произошёл какой-то немой разговор — они молча обменялись многозначительными взглядами и сразу поняли друг друга.

— Это… всё? — спросил кто-то из толпы.

Но никто не ответил.

Затем они начали опускать оружие — медленно, будто всё ещё не веря в то, что расклад сил изменился трагически и неумолимо.

Я смотрела на них, на Шаха, на мёртвого старика — и не могла понять, что происходит.

— Теперь… — тихо сказал один из боевиков, не отводя взгляда от Артура, — теперь ты тут главный. Значит… ты…

Эти слова будто застревали у него в горле, но он сделал над собой усилие и заставил себя договорить:

— …наш лидер.