Герцог и гувернантка - Элоиза Джеймс

Она сдвинулась еще ниже, так чтобы положить на подушку голову. Щеки ее порозовели, губы изогнулись все в том же игривом изгибе, который запечатался в памяти Норта с первой их встречи.

Как мог он во время празднования помолвки не понять, что у нее горе? Как был таким слепцом? За последние три дня он изучил каждый изгиб, каждую складочку на ее лице. Теперь, если она будет несчастна, от него это не скроется.

— А у вас веснушки, — заметил он, чувствуя, что надо что-то сказать, иначе схватит ее в объятия и, вполне возможно, перевернет лодку.

— Да, у меня веснушки.

Ответ прозвучал как-то невесело; это ему не понравилось.

— Хотел бы я каждую из них расцеловать.

Диана закатила глаза.

— Я уже говорила, вы совсем не умеете врать!

— Я не вру.

Она фыркнула.

— Расскажите мне пять вещей о себе, и, обещаю, о каждой я сумею понять, правда, это или ложь. Знаете, когда мы были помолвлены, я никогда не знала точно, о чем вы думаете. А теперь поняла, в чем фокус: надо просто смотреть вам в глаза.

И она удовлетворенно улыбнулась. Норт вдохнул и выдохнул, восстанавливая контроль над нижней частью своего тела, и ответил:

— Джентльмен не делится своими чувствами со всеми подряд.

— Почему бы и нет?

Вопрос простой, но, задумавшись об этом, Норт вдруг понял, что на него нелегко ответить.

— Может быть, — сказал он, наконец, — потому, что у нас и так, слишком, мало того, что можно оставить в тайне. Живем словно на сцене. Офелия как-то сказала мне: стоит ей в опере кашлянуть, назавтра во всех газетах напишут, что она умирает от воспаления легких.

— Тяжко быть герцогиней, — согласилась Диана, явно довольная тем, что сама-то этой участи избежала.

Неужто всерьез думает, что на жизненном пути ее больше не поджидает герцогская корона? Взглянув в ее ясные глаза, он понял ответ.

Да. Именно так она и думает.

Диана верит, что они друзья. Ей нравится с ним целоваться. Она инстинктивно чувствует, как ему помочь и чем порадовать.

Но вовсе не считает, что они жених и невеста — ни все еще, ни опять.

Запутанная история! Что ж, у него найдется время ее распутать.

— Хорошо. Я расскажу вам пять вещей о себе, — ответил он, — а вы попробуйте угадать, правда это или ложь. По выражению моих глаз, — добавил он, скорчив гримасу.

— Только не пытайтесь меня запутать! — тут же потребовала Диана.

— Разумеется, попытаюсь, а иначе какой смысл? Что я получу, если вы проиграете?

— А что я получу, если проиграете вы?

— Новую пару туфель, — ответил он, подтолкнув плечом ее босую ногу. — А я, если выиграю, получу поцелуй.

— Поцелуй или туфли — неравный обмен.

— Для меня равный, — ответил он. — Поцелуй дороже туфель.

Она наморщила нос.

— Норт, не хочу показаться грубой, но вы так говорите, потому что никогда не зарабатывали себе на жизнь.

— В армии мне платили жалованье, — ответил он вдруг охрипшим голосом.

Диана ответила без слов: слегка повернувшись, она обхватила рукой одну из его лодыжек. И вдруг его пронзило то же чувство, что вчера ночью: как будто она держит в руках его сердце.

— Хм, ладно, — сказал он, прочистив горло. — Номер один: я потерял невинность с трактирщицей.

— Ложь, — ответила она, улыбнувшись. Разжала пальцы, но не убрала руку; он все еще чувствовал тепло, словно она поглаживала его ногу.

— Номер два: я потерял невинность с замужней женщиной.

— Ло… — начала она, но вгляделась в него и поправила себя: — Правда?! Норт, поверить не могу! Я была уверена, что вы чтите брачные клятвы. Вы кажетесь таким…

— Скучным праведником? — предположил он.

На щеках у нее появились ямочки.

— Можно и так сказать.

— Я в то время был бесшабашным юнцом. Гораций был еще жив, и мое будущее принадлежало только мне. Одна молодая и прекрасная дама — она была женой пожилого джентльмена — обратила на меня внимание, а я был только рад. Она многому меня научила, — добавил он.

От этого утверждения, по мнению Норта, подавляющее большинство невинных дев рухнули бы в обморок или, по меньшей мере притворились шокированными — но Диана и головы не повернула. Только озорно подмигнула в ответ.

— Как-то несправедливо, что дама не может получить до брака такой же урок.

Секунду Норт молчал, отмечая про себя, как вскипела его кровь при одной только мысли о том, что Диана будет «получать урок» подобного рода от кого-то другого. Получать урок? Да она, пожалуй, сама любого (нет, не любого! Только его!) научит тому, чего ни из какой интрижки не узнаешь!

— Буду счастлив научить вас всему, что вы пожелаете знать, — просто ответил он.

— Ох уж эти мужчины! — воскликнула она. — Самое простое замечание вы инстинктивно превращаете в предложение! Вот и Леонидас… — Но тут она резко остановилась, словно жеребенок, что прыгал по лужайке в свое удовольствие, пока не наткнулся на слишком высокую стену.

— Мой брат Леонидас, — сказал Норт ровным голосом, чувствуя, как бухает в груди сердце, — одного с вами возраста, не так ли?

— Моложе на месяц или два, — ответила Диана, осторожно следя за ним взглядом. — Он отчаянно со мной флиртует, но не более.

Норт глубоко вздохнул, сделал непроницаемое лицо.

— Номер три: я абсолютно уверен, что Леонидас не пытается соблазнить мою бывшую невесту.

— Ложь! — с легкой торжествующей улыбкой ответила Диана. — У вас в глазах заметна неуверенность. И Леонидас пытался меня соблазнить — если можно так назвать его рискованные остроты — только один раз. Будь я зеленой дурочкой, возможно, в него бы и влюбилась. Это был номер третий, и пока что я все угадываю верно.

Норт мысленно себя одернул, подумав, что ведет себя как капризный младенец. И с этой мыслью схватил Диану за ногу.

— Не надо! — взвизгнула она и попыталась убрать ногу; при этом юбки у нее задрались, чему Норт был только рад.

Широко улыбаясь, он провел большими пальцами по ее ступне.

— Как, наверное, неудобно было ходить в этих туфлях!

Диана вдруг перестала вырываться.

— Ах, как хорошо! — выдохнула она.

Теплый, счастливый звук ее голоса пронзил его насквозь и сотворил с его естеством что-то невероятное.

— Номер четыре: я приобрел специальное разрешение на брак, поскольку надеялся уговорить вас выйти за меня замуж как можно скорее.

Она вгляделась в его лицо. Он сознательно старался успокоить дыхание, понимая, что дышит слишком часто и взволнованно — из-за того, что держит в руках ее нежную маленькую ножку, из-за того, как реагирует она на его прикосновения.