Запретная месть - Аймэ Уильямс

мрамор впился в колени, пока я избавлялась от имбирного чая и пресного тоста — всё, что смогла заставить себя съесть на завтрак. Волосы, еще влажные после утреннего душа, упали на лицо, но знакомые руки вовремя подхватили их, не давая испачкаться.

— Принести тебе что-нибудь?

Марио замер за моей спиной; его привычная собранность сменилась неуклюжим беспокойством. Было в этом что-то почти трогательное: самый грозный изгнанник Нью-Йорка совершенно растерялся, столкнувшись с врагом, которого нельзя ни застрелить, ни запугать.

Его пальцы бережно придержали мои волосы. Я поймала его отражение в зеркале — желваки на скулах ходили ходуном от бессильного раздражения, а пронзительные глаза потемнели от тревоги.

— Я в порядке, — выдавила я, вытирая рот дрожащими руками. Вкус желчи обжигал горло, из-за чего глаза начали слезиться. — Врач сказал, что это нормально. Через несколько недель должно пройти.

Его это не успокоило. Одна из его рук легла мне на спину, описывая медленные круги — это немного сняло напряжение. Именно такие моменты и выбивали у меня почву из-под ног: когда расчетливый убийца превращался в кого-то… нежного.

В такие минуты я забывала, что всё это не по-настоящему. Забывала, что ношу ребенка другого мужчины и веду игру, которая может стоить нам обоим жизни.

Прежде чем он успел возразить, зазвонил мой секретный телефон. Номер принадлежал Кейт, моей помощнице, которая уже три года вела счета детской больницы. Милая, ответственная Кейт, которая, должно быть, решила, что я сошла с ума.

Благотворительный вечер должен был стать моим триумфом — я полностью перекроила план ежегодного сбора средств, чтобы удвоить пожертвования за счет тщательно продуманных аукционов и стратегической рассадки гостей. Более трех сотен больных детей зависели от моего умения выжать каждый возможный доллар из элиты Манхэттена. Даже в изгнании, даже скрываясь, я ощущала этот груз: ответственность давила на грудь тяжелым камнем.

— Пусть сбросит на автоответчик, — хрипло произнес Марио, но я уже нажала на кнопку. Еще за три недели до того, как всё рухнуло, я пообещала директору больницы, что в этом году мы побьем все рекорды.

Некоторые обещания нужно держать, даже если твой мир разлетается в щепки.

— Кейт? Что стряслось? — спросила я.

Тишина на другом конце провода заставила кожу покрыться мурашками. А затем:

— Как давно?

Сердце остановилось. Голос Беллы звучал тихо, сдержанно — и это было куда опаснее, чем если бы она кричала. Ледяной холод разлился по венам. Марио за моей спиной замер; он, без сомнения, заметил перемену в моем лице.

Его ладонь сильнее сжала мое плечо и я снова увидела наше отражение в зеркале — мы оба застыли, словно жертвы за мгновение до броска хищника.

— Белла… — мои пальцы впились в Айфон так сильно, что пластик затрещал. К горлу снова подступила желчь, но на этот раз тошнота не имела никакого отношения к беременности.

— Как давно ты спишь с человеком, который пытался меня убить?

Марио превратился в натянутую струну, его тело вибрировало, словно он почуял источник угрозы. Но здесь не нашлось врага, с которым можно сразиться, не нашлось цели, которую он мог бы устранить привычным точным выстрелом.

Это эмоциональные ранения и всё его мастерство против них бессильно.

— Всё не так, как ты думаешь, — прошептала я, хотя мы обе знали, что это ложь. Слова горчили, как пепел.

— Неужели? — Её смех был лишен тепла — лед и сталь, голос донны, которой ей всегда суждено было стать. — Потому что я думаю, что моя лучшая подруга — женщина, которой я доверяла, — трахается с монстром, державшим мою падчерицу под прицелом. С человеком, который пытался уничтожить мою семью. Который пытался убить меня, помнишь?

Мой телефон пискнул, принимая сообщение. Экран заполнили фотографии, каждая — как нож в сердце: мы с Марио у клиники, его рука по-хозяйски лежит на моем животе, будто он имеет право на эту нежность. Наш поцелуй в гараже, отчаянный и грубый. Мы на катере, я в пиджаке Марио…

Предательство, запечатленное в безупречном качестве.

— Ты помогала ему? — Её голос дрогнул, и этот звук что-то надломил во мне. — Ты была с ним всё это время? Даже когда он покушался на мою жизнь? Боже, Елена… он угрожал моим детям. А ты все это время сливала ему информацию?

— Нет! — крик вырвался сам собой, в нем слышалось отчаяние. — Белла, клянусь, я бы никогда…

— Не смей. — Это слово полоснуло меня, как ледяная бритва. Моя милая подруга исчезла. На её месте восстала жена Маттео ДеЛука, донна самой могущественной семьи Нью-Йорка. В её голосе звучала вся власть её положения и холодная ярость преданной женщины. — Не смей мне лгать. Не после всего, через что мы прошли. Джонни, те ночи, когда ты утешала меня, пока я рыдала по родителям… Хоть что-то из этого было настоящим? Или я была просто очередной мишенью в твоей игре?

Слезы застлали глаза, горячие и неудержимые. Это ведь было неизбежно, верно? Нельзя жить в двух мирах так, чтобы один из них не сгорел. И вот теперь всё полыхает синим пламенем.

— Конечно, всё было по-настоящему. Ты моя лучшая подруга… — я запнулась на этих словах. Воспоминания хлынули потоком: как я поддерживала Беллу во время панических атак, помогала планировать свадьбу, как она сжимала мою руку, когда впервые показывала мне снимки своих близнецов на УЗИ. Тысячи моментов искренней любви и дружбы теперь отравлены предательством.

— Подруга так не поступает! — её голос сорвался, в нем перемешались гормоны и невыносимая боль. — Подруга не спит с мужчиной, который… который…

Она замолчала и я услышала характерные судорожные вздохи — верный признак начинающейся панической атаки. За годы дружбы я изучила эти симптомы досконально: тяжесть в груди, мир, уходящий из-под ног.

Руки зачесались — мне до боли хотелось утешить её, как я делала бесчисленное количество раз. Мышечная память буквально кричала: «Помоги!», даже когда пропасть между нами росла с каждым вдохом.

— Который что? — голос Марио прорезал моё чувство вины, как лезвие. Он придвинулся ближе, прижавшись к моей спине — так близко, что Белла, скорее всего, его слышала. — Тот, кто разгадал ложь Джузеппе? Кто пытался помешать Маттео стать именно тем, кем хотел его видеть старик?

— Марио, не надо… — я попыталась убрать телефон, но он перехватил моё запястье; его хватка была нежнее, чем тон.

— Хочешь рассказать о монстрах, Белла? — продолжил он, и я почувствовала, как всё его тело вибрирует от злости. — Спроси своего драгоценного мужа, что на