Запретная месть - Аймэ Уильямс

— Ах ты, гребаный ублюдок, — прорычала Белла, и за её слезами я услышала первобытную ярость. — Думаешь, я не знаю, кто ты такой? Что ты натворил? Елена, может, и купилась на твой спектакль, но меня не проведешь.

— Белла, пожалуйста, — взмолилась я; слезы теперь лились градом. — Всё не так просто…

Но ведь всё как раз просто, верно? Я предала лучшую подругу. Спала с человеком, который пытался уничтожить её семью. Носила ребенка Энтони, влюбившись при этом в злейшего врага.

Пути назад нет. Я никак не смогу объяснить ей, что обе версии меня были настоящими — и преданная подруга, и женщина, которая всё де выбрала Марио.

— Как раз-таки всё просто! — голос Беллы сорвался. — Ты выбрала его. После всего, что он сделал и продолжает делать, ты выбрала его. А теперь ты носишь ребенка Энтони — о да, Елена, я всё об этом знаю, и Энтони тоже — и при этом спишь с человеком, который…

Она резко замолчала. Последовавшая за этим тишина была оглушительной, отягощенная осознанием. Я задержала дыхание, понимая, что сейчас будет.

Когда Белла заговорила снова, её голос стал ледяным.

— В больнице была не твоя кузина, верно? В ту ночь, когда мы хотели забрать тебя домой.

Я вцепилась в край унитаза, пальцы побелели от напряжения, пока я пыталась найти хоть какую-то опору. Дыхание Марио замерло.

— Белла, ты должна понять. Я не могла…

— Да или нет. — Каждое слово падало, как топор палача. — Это была твоя кузина?

Я закрыла глаза. — Нет.

— Ебанная сука. — Слова буквально взорвались в трубке. — Ты позволила какой-то посторонней девке войти в ту больницу — на территорию моего мужа — и солгать нам в лицо? Ты хоть представляешь, что могло случиться? Что, если бы её подослали наши враги? Что, если…

Она снова оборвала себя и, когда заговорила, в её голосе сквозил чистейший лед.

— Маттео уже едет к вам. Прямо сейчас.

Мир накренился. Черные пятна заплясали перед глазами, паника вцепилась мне в горло.

— Что? Как…

— Браслет Картье, — бросила она. — Тот, что Энтони подарил тебе на день рождения. Ты правда думала, что бриллианты — просто камни?

Моя рука метнулась к запястью, где браслет издевательски сверкал в лучах утреннего света. Я носила его месяцами, привыкнув к его весу, что почти не замечала. Голос Энтони эхом отозвался в памяти: «Каждая прекрасная вещь заслуживает защиты, cara».

Защиты. Или слежки.

Марио уже двигался; к нему вернулась смертоносная грация ДеЛука, когда он переключился в боевой режим. Пистолет возник в его руке как по волшебству и он уже быстро отдавал приказы по телефону на итальянском. Это превращение из мужчины, который пару минут назад придерживал мои волосы в опасного хищника, пугало.

Дрожащими пальцами я расстегнула застежку. Бриллианты словно насмехались надо мной, когда я швырнула браслет через всю комнату, будто он меня обжег. Какую красивую клетку я носила всё это время.

— Белла, — я попыталась в последний раз, голос сорвался от отчаяния, — я никогда не хотела…

— Чего? Предать меня? Помочь человеку, который пытался уничтожить всё, что я люблю? — Её слова ранили глубже любого ножа. — Оставь свои объяснения при себе, Елена. Я доверяла тебе свою жизнь, свою семью, своих детей. А ты… — её голос надломился, и этот звук что-то разрушил внутри меня. — Ты была единственным человеком, от которого я не ждала удара.

Всхлип прорвался сквозь её слова, глубокий и надрывный. А затем её тон стал пугающе жестким.

— Надеюсь, вы с Марио получите именно то, что заслужили.

Связь оборвалась.

Ноги подкосились, когда до меня дошел масштаб катастрофы. Браслет. Такая простая оплошность. Такая смертельная ошибка.

И тут меня настигло еще одно осознание — Белла знает о моей беременности. А значит, знает и Энтони. Белла это подтвердила.

Комната пошла кругом, паника когтями впилась в грудь, крадя дыхание. Сердце колотилось о ребра, словно пыталось вырваться на волю.

— Елена? — голос Марио прозвучал откуда-то издалека, будто под водой. Тьма застилала взор, пока я жадно хватала воздух, который не желал наполнять легкие. Последнее, что я почувствовала, — как он подхватил меня, и его знакомый одеколон смешался с металлическим привкусом страха у меня во рту.

Я пришла в себя в другой комнате под замеренный писк мониторов. Это не больница — слишком роскошно, слишком приватно. Кремовые стены, подлинники картин между пуленепробиваемыми окнами… Очередная конспиративная квартира. Вероятно, один из многочисленных запасных планов Марио.

Марио сидел рядом; его привычная опасная грация смягчилась чем-то подозрительно похожим на страх. Если судить по тому, как крепко он сжимал мою ладонь, он не выпускал её с того самого момента, как я потеряла сознание.

— С ребенком всё в порядке? — спросила я первым же делом, и моя рука инстинктивно потянулась к животу.

— С ним всё хорошо, — заверил он меня, но в его голосе прорезались нотки, которых я никогда раньше не слышала — нечто собственническое. От этого звука у меня внутри всё сжалось и на этот раз не от токсикоза. — Но ты не встанешь с постели, пока врач не даст добро. Хватит игр. Никакого больше риска.

— Нам нужно уходить, — слабо возразила я. — Если Маттео…

Его поцелуй заставил меня умолкнуть; он был куда нежнее наших привычных отчаянных ласк.

— Сейчас важно только одно: чтобы ты была в безопасности, — прорычал он мне в губы. — Вы оба.

Моя рука накрыла его ладонь, прижимая её к животу, где рос ребенок его врага. Этот жест казался невероятно интимным и до боли правильным.

— Прости меня, — прошептала я, хотя сама не знала, за что именно прошу прощения. За браслет? За Беллу? За каждое решение, которое привело нас в эту точку?

— Не надо. — Его голос охрип от эмоций, которых я прежде у него не замечала. — Не извиняйся за то, что выбрала меня.

Но где-то вдалеке завыли сирены, приближаясь с каждым ударом сердца. И я невольно задумалась: доживем ли мы вообще до того дня, когда сможем пожалеть о своем выборе? Будет ли у этой малышки шанс вырасти в мире, где поступки матери не прокляли её еще до появления на свет?

ГЛАВА 19. МАРИО

Писк медицинских мониторов наполнил спальню конспиративной квартиры, а я наблюдал за тем, как спит Елена. Даже во сне она оберегающе прижимала ладонь к растущему