Одержимы - Оля Перчик

— Ну а что поделать, если мужики нынче неактивные какие-то… — вздохнула она, пытаясь оправдаться.

Всё, я поехала, покедаво, — сказала я, хватая сумку.

— Слова новые какие-то… Отец, этот город плохо на неё влияет, — услышала я вслед мамин голос.

Я ехала в автобусе, полном народа. Как в добрые времена. В нашу деревню ездил только один транспорт, два раза в неделю. И как мы жили таким темпом жизни? К комфорту быстро привыкаешь и сразу отвыкаешь от неудобств.

По дороге мы выясняли с какой- то бабушкой отношения. Я нечаянно толкнула её, и всю дорогу выслушивала речь о том, какая кошмарная молодёжь и куда мы катимся.

Наконец-то, ближе к деревне большинство народа вышло, и я смогла сесть.

Теперь у меня была возможность полюбоваться снежной красотой. У нас в деревне всегда было куча снега. Деревья стояли как заколдованные. Как давно я не была в этих местах!

Автобус остановился, и я вышла. Все выглядело так же, как и всегда — ничего не изменилось. Я вдохнула морозный воздух, и он "обжег" легкие, но это было приятно, как пробуждение.

Вдалеке кто-то помахал. Приглядевшись, я узнала свою подругу Жанну. Она изменилась. Сначала мне показалось, что она поправилась, но чем ближе девушка подходила, тем яснее становилось — она беременна. Сердце сжалось от неожиданности, а потом от радости за нее.

«Моя дорогая, как же я скучала!» — ее голос дрожал от эмоций. Она обняла меня так крепко, что я почувствовала, как ее сердце колотится в унисон с моим. Она потащила меня в дом, и по пути я бросила взгляд на наш старый дом — там были жильцы, чужие люди.

А вот возле возле ворот бабушки Тамары собралась толпа. Я остановилась, предчувствуя что-то неладное.

— Что… что случилось там?» — мой голос прозвучал глухо.

— Ах, это… соседка умерла сегодня утром. Горе какое. Но она уже была старенькая, счастливо дожила свои последние часы в любимом доме. "

Сердце заныло. Любимая бабушка Тамара... Теперь они наконец-то встретятся с дедом.

Мы зашли в дом. Никого не было, что меня сбило с толку. Пустота в доме, который всегда был полон жизни, казалась зловещей.

«А где все? Тетя Наташа, отец твой, брат?» — я огляделась, пытаясь найти хоть кого-то.

«Никого не будет, мы одни с тобой сегодня». Ее взгляд был прикован к моему лицу, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Не поняла».

— Я приехала, Маша, не просто так.

Жанна села на стул. Ее лицо было серьезным, как никогда. В ее глазах я увидела отчаяние и решимость, которые пугали меня.

— Ты знаешь, мои родители продают дом и уезжают, завтра они будут тут. Возможности у нас так поговорить теперь не будет. Возможно ты и не захочешь, после всего, что я тебе скажу.

— Маша, я жду ребенка и такая сентиментальная стала, гормоны долбанные, — Жанна вытерла слезу, которая скатилась по ее щеке. — Я так счастлива, знаешь, у меня прекрасный муж, семья. Но я не могу… последние два года не могу спокойно жить, зная, что погубила любовь. Я сломала вашу сильную любовь.

— Не начинай, не было там сильной любви, тебе точно гормоны ударили.

Я старалась сменить тему, не понимая, что вообще происходит. Мне хотелось убежать, спрятаться от этой надвигающейся правды.

— Маша, это я тогда показала Лехе снимки, где вы целуетесь со Стасом.

Наступила тишина. Эта тишина была оглушительной, наполненной невысказанными словами и болью. А вот это уже было интересно. Я скинула с себя белый пуховик и села на стол, чувствуя, как внутри меня поднимается волна гнева.

— Откуда они у тебя были? — мой голос был холодным, как лед.

Это был наш план со Стасом…

Жанна вздохнула и села рядом, взяв мои руки.

— Все, что я тебе сейчас расскажу, я заранее за это прошу меня простить. Понимаешь, я знала, что вы с Лехой… еще до того, как ты призналась. Когда он мне отказал и сказал, что влюблен в другую, то я начала пристально следить за ним. И я видела тебя… Видела вас под мостом. Я знала все. И мне было так больно…»

Наступила пауза. Мне хотелось исчезнуть из этого дома.

«Я решила тебе, вам отомстить. И придумала план со Стасом. Наши родители ведь дружили. Я часто видела его. Он страдал, и я сказала, что помогу ему тебя вернуть, если у меня будет снимок с вашим поцелуем…»

— Ну, Жанна…

— Это цветочки…

— Что? Что еще ты сделала?

Она молча вытерла слезы и из кармана платья достала письмо.

— Он мне его отдал, когда я ждала на крыльце тебя. Попросил срочно отдать. Но я не сделала этого.

Дрожащими руками я взяла помятый конверт. Оттуда письмо упало на пол. Я наклонилась и взяла его в руки. Начав читать:

«В ту минуту

когда ты порвала со мной, я понял одну вещь, ту, которая стала мне ясна, как таблица умножения. Мне не важно, что было у тебя со Стасом, не важно, что наши родные против. Есть только одна ясная деталь — это моя любовь к тебе. Она длится с самого детства. Я боролся с ней. Я пытался. У меня не получается, я знаю, что не смогу подавить это. Ни на секунду. Моя жизнь не должна и не может быть без тебя. Моя глупость в том, что я сам себе пытался доказать обратное, не замечая, как ревность изводит меня и превращает в зверя. Одна мысль, что ты с кем-то другим, сжигает все внутри и превращает в пепел.

Но я не хочу быть обузой и навязываться. А потому, прошу подумать. Последний раз. Если ты чувствуешь то же, что и я, если также сгораешь без меня, приходи сегодня, перед отъездом, в дом бабули. Мы уезжаем в 3 ночи. Там будут все. И при всех я сделаю тебе предложение.

Если ты проигнорируешь мою просьбу, то я пойму и больше ты меня не увидишь.

Твой Ботан. "

Долго и счастливо

Прочитав письмо, я оказалась в полном смятении. Слова подруги, словно удар под дых, выбили почву из-под ног, оставив меня задыхаться от боли и предательства.

— В тот день, когда я его провожала, ты стояла там... Ты могла сказать мне тогда... — начала я, голос дрожал, а в груди клокотала обида, готовая вырваться наружу.

— Ревность ослепила меня, я хотела вас разлучить. Прости меня, пожалуйста, — ответила Жанна, и я почувствовала, как горячие,