Минус на минус дает плюс - Хлоя Лиезе

сон. Вплоть до момента, когда руки Джейми начали бродить по моему телу, а его рот заклеймил мою кожу, именно это и случилось прошлым вечером — поцелуй, который заставил меня желать всего, что моё подсознание взяло и прокрутило в моих снах.

Конечно же, Джейми был неизменно сдержанным джентльменом, проводив меня внутрь и постояв у двери, пока я не заперлась внутри, и разделявшего нас фойе было далеко не достаточно.

Гулко колотящееся сердце. Припухшие от поцелуев губы. Буквально на мгновение я любовалась им, обрамленным дверным проёмом и звёздным светом, мечтая об его шелковистых волосах, и тёплой коже, и высоком твёрдом теле, двигающемся над моим.

Затем я повернулась и поднялась по ступеням, ни разу не оборачиваясь.

У меня серьёзная проблема.

Я хочу Джейми. Я не уверена, как далеко простирается это желание, но само желание — чем бы оно ни было — это уже перебор.

Откинув одеяла, я вздрагиваю, когда мои ступни встречаются с холодным деревянным полом. Я надеваю халат, хватаю резинку, чтобы собрать волосы в быструю высокую гульку, затем бросаюсь к столу, открывая скетчбук и находя жестяную коробочку с углём.

Я смотрю на бумагу, творческие порывы вибрируют на кончиках моих пальцев, а вены наполняются решительностью. Я буду рисовать, пока не изгоню Джейми Вестенберга из моего организма. Я иссушу это желание, пока оно всё не выльется на бумагу, и у меня будет что-то новое, даже если я сожгу всё, и даже если ничто из этого не увидит свет.

В прошлый раз моё сердце взяло надо мной верх.

Этого больше не повторится.

* * *

Я на том же месте, на котором сидела с тех пор, как проснулась, и не имею ни малейшего представления о ходе времени. Из наушников льётся струнная музыка — необузданные трели скрипки, томительные ноты виолончели. Спазм мышц спины, тот факт, что я отсидела задницу до онемения, гложущее ощущение голода, угасшее до приглушённых спазмов — всё указывает на то, что я провела здесь много времени.

Очередной стук в дверь означает, что я пробыла здесь слишком долго. По крайней мере, по мнению матушки-наседки Джульетты.

БАМ БАМ БАМ.

Стук тише, чем этим утром, он приглушается моими шумоподавляющими наушниками и струнной музыкой. Я нажимаю на паузу и снимаю их с ушей.

— Заходи.

Дверь распахивается.

— Как здорово делать это дважды в день, — едко говорит она.

— Что бы я без тебя делала, Джульетта? Рисовала до тех пор, пока не закончу? Получила бы немного умиротворения? Жила в блаженном неведении относительно способности людей к сарказму?

По-хозяйски войдя в мою комнату, она хватает моё одеяло и быстро застилает мою постель.

— Тебе было бы скучно. И одиноко. А теперь вставай. Пора смотреть кино.

Я ошеломлённо моргаю, уставившись на неё. Вечера кино стали редкими с тех пор, как они с Жан-Клодом начали свой головокружительный роман, но не настолько редкими, чтобы я забыла, когда они начинаются.

— Время уже восемь вечера?

Закончив с кроватью, Джулс проходит мимо меня и раздвигает мои шторы, открывая… темноту.

— Ха, — я поворачиваюсь на стуле и смотрю на тонированное стекло неба, искрящее городскими огнями.

— Прими душ, пожалуйста, — говорит она, смягчая комментарий мягким подёргиванием моей гульки. — Ты воняешь.

— Да, матушка, — я кладу свой уголь в жестяную коробочку и закрываю скетчбук. Но как только Джулс выходит из моей комнаты, я снова открываю его буквально на секунду, поднимая страницы и просматривая содержимое. Это медленное развитие фильма — точно так же когда-то рисовали мультики. Каждый кадр — это разное исследование Джейми, какой-то отдельной его части или общего целого. Эти длинные элегантные пальцы с грубыми костяшками. Его сильный профиль. Пьёт чай над шахматной доской, и непослушный локон волос упал на его лоб. Обхватывает моё лицо руками, его рот так близко к моему.

Я смотрю на последний рисунок. Вчерашний поцелуй. Мой живот скручивает, и не только болью голода.

Рисование не помогло. Рисование сделало всё только хуже. Нет, это не из-за рисования. Моё искусство всегда переплеталось со сложными эмоциями, особенно после Тода, но я никогда не считала, что искусство может сделать что-либо хуже. Искусство может лишь раскрывать, делать нас более правдивыми. Просто иногда правдивость ощущается так, будто все стало только хуже. Потому что когда ты смотришь в лицо фактам, тебе приходится жить с ними. И в конечном счёте, тебе придётся что-то с ними сделать.

Я понятия не имею, что делать.

Чтобы справиться с этим, я собираюсь отвлечь себя, пока какое-нибудь озарение не рухнет на меня как пианино с неба. Пока что я собираюсь выпить целую миску вина и утопить свои тревоги в ферментированном винограде.

После отвлечённого душа и смены одежды я нахожу название для своей проблемы, и это уже первый шаг. Я называю её Парадокс Джейми. Джейми нужен мне для реализации моей мести — а я получу свою месть — и мне также нужно отстраниться от него, чтобы не скатиться по скользкому склону увлечения прямиком в опасную территорию, которую я даже не буду называть.

— Любовь! — орёт Марго с кухни, показывая на меня лопаточкой. Я вздрагиваю, будто она швырнула в меня проклятием. — Я уже вижу её в твоих глазах.

— Ты не ведёшь себя невозмутимо, как мы договаривались, — говорит Сула через плечо, сидя в углу дивана. — Привет, Би, — она поднимает бокал вина в знак приветствия.

— И тебе привет, — говорю я ей. — Фиолетовые волосы. Мне нравится.

Она улыбается мне.

— Нужна была перемена. Что ж, я собиралась быть деликатной, но Марго это запорола, так что я просто спрошу: как дела с высоким и статным Вестом?

— С Джейми всё прекрасно, благодарю покорно.

Сула приподнимает фиолетовую бровь.

— Всё выглядело более чем прекрасно, когда вы целовались в боулинге.

— Вы бы видели их вчера вечером после их свидания за ужином, — говорит Джулс в холодильник, откуда она достаёт новую бутылку вина. — Чертовски очаровательные. Мы все говорили об этом на вечеринке Жан-Клода, и мы были правы: как очаровательно они смотрелись бы вместе?

Мои зубы скрежещут. Очаровательно. Я паникую из-за своего увлечения Джейми, и мне приходится терпеть групповое злорадство.

— Я знаю, всё началось немного неудачно, — говорит Сула, — но я всё равно считаю, что это романтично.

— Хмм, — я скрещиваю руки на груди, и раздражение царапает мою кожу. — Для этого мне нужно вино.

— Ты нам ничего не расскажешь? — Марго предлагает мне попробовать смесь снэков и выжидающе смотрит на меня.

(Смесь снэков можно купить в магазине, а можно приготовить самим; она может