Минус на минус дает плюс - Хлоя Лиезе

Корнелиус переводит своё обнюхивание с руки Би на мою и дёргается, понюхав мой указательный палец.

— Прости, — говорю я ему. — Я часто обрабатываю руки санитайзером. Наверное, от меня пахнет антибактериальным мылом и изопропиловым спиртом.

Корнелиус фыркает, будто соглашается. Но потом он ставит крохотную лапку на мою ладонь, продолжая нюхать, вытягиваясь, пока вторая передняя лапка не присоединяется к первой. После небольших раздумий он переходит на мои соединённые ладони. Он на удивление лёгкий, и ощущение его лапок почти щекотное.

Би отходит, присев на корточки возле ежиной конструкции, и открывает мини-холодильник. Она закрывает его пяткой, затем открывает контейнер.

— Давай вознаградим его, да?

— Пожалуйста.

Она кладёт на мою ладонь несколько кусочков еды — мелко порезанное яблоко, если судить по сладко-терпкому запаху. Он быстро кушает их и устраивается глубже в моих ладонях.

— Что думаешь? — спрашивает она.

Я встречаюсь с ней взглядом и чувствую, что улыбаюсь.

— Он не пожилой кот, но он сгодится.

* * *

Сойдя с моих ладоней на верхний этаж своего дома, Корнелиус осматривает своё окружение, затем ковыляет к камням.

— Что ж, — говорю я Би. — Думаю, это была хорошая сессия налаживания отношений.

— Абсолютно. Но ты должен понимать, что теперь это ответственность. Он тебя знает. У него будут ожидания. Не вздумай пропадать из его жизни и снова появляться, когда вздумается.

— Со мной уже заводят разговор об обязательствах?

Она улыбается.

— Мой ежуня заслуживает лучшего.

Я смотрю вниз как раз в тот момент, когда Корнелиус скрывается в своей крохотной палатке.

— Думаю, у него уже есть всё самое лучшее, — расправив закатанные рукава, я смотрю на наручные часы. — Мне пора. Завтра рано утром на работу.

— Само собой, — прошагав мимо меня к двери спальни, Би тянется к ручке, затем застывает.

Достаточно надолго, чтобы я спросил:

— Что такое?

Она поворачивается ко мне лицом и прислоняется к двери.

— Просто вспомнила, — шепчет она, — что там нам понадобится романтическое прощание.

По мне прокатывается нервозность. Я не совсем уверен, как выглядит «романтическое прощание», но я практически уверен, что это включает мои губы на губах Би.

Моё сердце начинает бешено стучать, вспоминая, каким кошмаром был Поцелуй в Боулинге с точки зрения игры на публику. Потому что это вообще не было игрой на публику. Поцелуй доставил удовольствие, хотя не должен был. Это должно было быть лишь просчитанным шагом на пути мести.

Но это другое. В «Аллее» я не был готов. Это произошло спонтанно. В этот раз всё спланировано. Так должно быть лучше, легче. Менее… повлиять на нас. Верно?

— Верно, — говорю я и Би, и себе. — Все хорошо.

Я выхожу за ней из комнаты, по коридору, пока мы не оказываемся снова в их гостиной, где Джульетта и Жан-Клод сидят на прежнем месте.

Джульетта поднимает взгляд от своего любовного романа.

— Эй! — она пытается встать, но ладонь Жан-Клода на её шее сзади сжимается, удерживая её на месте. Он наклоняется и целует её в висок.

— Просто расслабься. Би может проводить его. Останься со мной.

Би хмуро смотрит на Жан-Клода, открывая дверь квартиры.

— Такими темпами она окажется на поводке.

— Би! — укоризненно говорит Джульетта. Глаза Жан-Клода прищуриваются до щёлочек, пока Джульетта отворачивается от него и награждает Беатрис взглядом «Какого чёрта ты творишь?».

— Мы пойдём, — я подталкиваю Би за дверь.

Она закрывает её и разворачивается ко мне.

— Как ты вообще дружишь с ним?

— Всё сложно, — бормочу я. — Он скорее навязанный псевдо-родственник, чем друг.

— Что ж, я бы отреклась от такого родственника.

Мои губы изгибаются в почти-улыбке.

— Они не наблюдают, так что я могу попрощаться с тобой здесь, — говорю я ей, радуясь этой идее. Тогда мне не придётся целовать Би, тщетно пытаясь не получать от этого удовольствие. — Ты не обязана по-настоящему провожать меня.

— О да, обязана, — говорит она, проходя мимо меня к лестнице, ведущей на первый этаж. — Спорю на 20 баксов, что Джулс в её комнате и выглядывает между занавесок как проныра. Ну, при условии, что Жан-Клод позволит ей встать с дивана. Он такой напористый с ней. Я же не излишне остро реагирую, нет?

Я пожимаю плечами.

— Он всегда был таким. Когда он влюблён, он одержим.

— Странно, — говорит Би. — Вы двое, даже как псевдо-семья или что там — это странно.

— Мы просто всегда были вместе. Наши матери как сёстры, так что мы виделись на семейных поездках, по праздникам, а потом оказались в одном университете. Он просто как будто... прицепился.

Би издаёт уклончивый звук.

— Итак, — я прочищаю горло. — При условии, что Джульетта сбежала из его тисков, чтобы выглянуть с балкона, о каком… романтическом прощании мы говорим?

— Определённо переплетение языков.

Я пропускаю ступеньку и как раз вовремя хватаюсь за перила.

— Норм? — спрашивает она.

— Да. Порядок.

Я не в порядке. Вовсе нет. Мой мозг зациклился на переплетении языков.

— Клянусь, эти лестницы — орудие убийства, — говорит Би. — Я спотыкаюсь на них минимум раз в день. Я постоянно в синяках. С другой стороны, я ходячий несчастный случай.

— Тебе не стоит так говорить про себя.

Она выгибает бровь, оборачиваясь через плечо, когда она открывает дверь фойе и выбегает в ночь.

— Но это же правда.

Взяв меня за руку, она небрежно косится в сторону окон своей квартиры и останавливает нас на обочине.

— Вот тут, — говорит она.

— Она смотрит?

Би кивает, всматриваясь в моё лицо.

— Они оба смотрят. У тебя тошнотворное выражение на лице. Поцелуи со мной настолько ужасны?

— Нет, Би. Вовсе нет... — шагнув ближе, я силюсь найти слова, чтобы сказать ей, но они застревают в моей голове, как дорожная пробка, приводящая к неизбежному нагромождению машин.

«"Ужасно" то, — почти говорю я ей, — как сильно я хочу целовать тебя. Способы, которыми я хочу целовать тебя. Отнюдь не джентльменские вещи, которые я хочу делать с твоим телом, пока ты стоишь тут, краснеешь, смотришь в пол и теребишь подол юбки».

Большой палец Би мягко проходится по моей ладони.

— Слушай, — говорит она, не догадываясь о моих бушующих мыслях, — мы не обязаны целоваться. Если ты не хочешь. Ты никогда не должен делать со мной что-либо, что вызывает у тебя дискомфорт. Просто после поцелуя в боулинге я посчитала, что ты не возражаешь…

— Нет. Не возражаю, в смысле, — я смотрю на её губы, на линию её ключиц, изгиб её плеча и край её татуировки — вьющаяся пунктирная линия, очертания которой я не могу понять. Проведя кончиками пальцев по её щеке,