Любовь на кафедре - Дженнифер Смит

все иначе. Тридцать лет в науке — очень юный возраст, и многие тридцатилетние не наработали достаточно опыта, чтобы даже подать заявку в Королевское общество, не говоря о том, чтобы получить одобрение. Вы знали, что в год принимают только двенадцать заявок? И чтобы подать заявку, нужно сначала подать заявку на заявку. Конкуренция сумасшедшая. — Она с гордостью посмотрела на Риса. — Я никогда не встречала такого трудолюбивого ученого, как Рис. Даже если в этом году его не примут в общество, я буду очень им гордиться.

У Риса в горле застрял комок. Лила не умела лгать, и эти слова, в которых звучала гордость и поддержка, были искренними и правдивыми. Он нащупал ее руку под столом и крепко сжал.

Лила

От мертвой хватки Риса у нее онемели пальцы.

— Рис, ты мне пальцы сломаешь, — прошептала она, когда со стола убрали тарелки. Рис на время отпустил ее ладонь, чтобы поесть, но потом снова жадно в нее вцепился, чтобы вся семья видела, что они держатся за руки.

Он ослабил хватку, но руки не отпустил.

— Лила, ты тоже преподаешь в университете? — спросил Джеймс, вальяжно откинувшись на спинку стула.

— Джеймс, Лила — координатор кафедры, — напомнила Элин, похлопав его по руке.

— Я координирую всех преподавателей. Без меня они не могут даже завязать шнурки. — Лила улыбнулась Джеймсу.

— Ты тоже не можешь завязать шнурки без бабы? — встрял Луэллин.

Вот это грубиян! Мало того что влез в их с Джеймсом разговор, так еще и оскорбительно намекнул… Лила не поняла, на что именно он намекнул, но ей стало неприятно.

— Могу, но Лила мне нужна для другого, — ответил Рис и глотнул воды.

О боже.

Элин чуть не подавилась.

— Рис! — прошипела Лила, но ее фиктивный парень лишь ухмыльнулся и вскинул бровь.

Что с ней творится? Что бы это ни было, от его слов у нее внутри все растаяло и отвисла челюсть. От его намеков в ней пробудилось желание, и она невольно сжала бедра. Неужели Рис Обри так на нее действовал? Видимо, да.

— Надо же. И что еще входит в твои обязанности? — спросил Джеймс, наивная душа, совершенно не уловив двусмысленности. Ну что за невинный птенец!

— Заткнись, Джеймс, — фыркнула Элин.

Луэллин встал, протянул жене руку и окинул зал хмурым взглядом. Он хмурился совсем как Рис. При виде его внушительной фигуры сразу становилось ясно: перед вами влиятельный человек. Рис унаследовал изящество матери и авторитетную манеру Луэллина Даллимора. Луэллин с женой ушли общаться с гостями; официанты убрали со столов, свет в зале приглушили. В уголке готовился играть струнный квартет.

Рис наклонился к Лиле и прошептал:

— Хочу с тобой потанцевать. — Она почувствовала на щеке его теплое дыхание.

Ну уж нет. Во-первых, на этих каблуках она точно танцевать не сможет, и, во-вторых, в объятиях Риса Обри она становилась сама не своя и теряла всякий контроль.

У них был уговор. Все это не по-настоящему. Да, они должны были играть убедительно, но это не значит, что она обязана соглашаться на все подряд! Она определенно не позволит ему никаких вольностей.

При мысли о вольностях ее бросило в жар. Она очень давно не испытывала оргазма, кроме как от своих рук верных игрушек, хранившихся в ящике тумбочки.

— Не думаю, что это хорошая идея, — медленно произнесла она. — Моя лодыжка, сам понимаешь.

— Все еще болит? — нахмурился он.

— Нет, просто… — Лила посмотрела на потолок в поисках вдохновения. — Я тебя опозорю.

— Ладно, — ответил он с улыбкой. — Тогда принесу тебе выпить.

— Здесь найдется безалкогольное шампанское? Я больше не могу пить спиртное, — ответила она.

На самом деле Лила хотела выпить еще алкогольного шампанского (кто в своем уме отказывается от дорогого шампанского), но не хотела, чтобы оно вскружило ей голову и привело к необдуманным поступкам.

— Наверное, давай выясним. — Он обхватил ее за талию и повел к бару.

— А у тебя хорошо получается, — заметила она.

— Что именно? — Он лавировал в толпе, пробираясь к барной стойке.

— Быть моим парнем, — ответила она и тут же поморщилась, пожалев, что не подумала, прежде чем нести ерунду.

— Тебе нравится, когда я играю твоего парня. — Он лукаво на нее посмотрел. Это был не вопрос, а утверждение.

— Я совсем не то имела в виду. Но… вечер замечательный.

Лила облокотилась о барную стойку и постаралась не смотреть на Риса, но краем глаза заметила, что он улыбнулся.

— Это правда, — подтвердил он. — Тебе нравится, что я — твой парень.

— Боже, Рис, ну прекрати уже. — Она взяла у бармена бокал безалкогольного игристого.

Однако Рис все еще ждал ее ответа, с трудом сдерживая улыбку.

— Ладно, ладно. — Лила закатила глаза. — Мне очень нравится сегодняшний вечер.

Рис приблизился и коснулся ее обнаженного плеча. Она велела себе не реагировать и не бросаться к нему в объятия. Хотя ей очень этого хотелось.

— Как ни странно, мне тоже он нравится, — тихо проговорил он.

— Ну спасибо. Запомню этот комплимент, будет греть меня на старости лет. — Она попыталась отшутиться.

— Я имел в виду совсем не это, — поспешил уточнить он. — «Как ни странно» — потому что я не думал, что мне может понравиться вечер с моей семьей. Я не имел в виду, что мне не может понравиться вечер с тобой.

— Я поняла, Рис, — ответила она. — Я просто пошутила.

Ее поразила серьезность его взгляда; он тихонько покачал головой и опустил плечи.

— Ну вот, а я уж подумал, что научился считывать твое настроение. Я безнадежен, да?

— О, Рис, прости. Не расстраивайся. — Она коснулась его рукава. — Это просто шутка. — Он хмыкнул. — На самом деле ты молодец. У тебя отлично получается изображать… — какое бы слово подобрать? — внимательного бойфренда. И мне очень весело.

— Правда? Я знаю, что ты пришла только из-за нашего уговора, но я хочу, чтобы ты хорошо провела время, а если хочешь уйти, я тебя не держу, — торжественно проговорил он.

У Лилы защемило сердце: он говорил так искренне и уделял ей столько внимания! Хотя, скорее всего, он делал это, чтобы не думать о своей семье.

— Рис, я бы ни за что тебя здесь не бросила, — дрогнувшим голосом ответила она. Его каре-зеленые глаза полыхнули, и он приблизился к ней.

Она говорила правду. Решив уйти из семейного бизнеса, Рис совершил смелый шаг, изменивший всю его жизнь, и его отец никогда не позволит ему об этом забыть.

— Ненавижу эти приемы, — прошептал он. — Цветы, светские беседы, дурацкое «налаживание контактов». Ты только посмотри на них. — Он взглянул за ее спину, где стояла Элин и разговаривала с группой пожилых мужчин, встав таким образом, чтобы