Без права на счастье - Катерина Крутова

— Все мужики наши! — подмигивает коллега и почти до самого Петербурга делится сплетнями о влиятельных клиентах и партнерах холдинга, которые приглашены на прием. Вере остается кивать и улыбаться — большая часть имен и фамилий ей не знакома, хотя по тому, как Алина периодически закатывает глаза, ясно — люди эти широко известны в бизнес-кругах.

Ресторан на набережной Мойки поражает роскошью и белизной — белый мрамор античных колонн, белоснежные скатерти на столах, слепяще-белый фарфор посуды, отражающие свет хрустальных люстр и бра каменные полы.

Александр Александрович Шувалов вместе с сестрой встречают гостей на площадке широкой лестницы. Ну точно — граф, и его верноподданные, хоть приседай в реверансе. Растерявшись от пафоса, ища глазами и не находя Германа, Вера мнется у раздевалки, но Алинка берет за руку и тянет за собой, минуя правящее семейство совсем без пиетета.

— С Рождеством! — выпаливает рыжая на бегу, а дальше восторженно шепчет на ухо Вере, — тут так здорово, да!?

Смирнова кивает, озираясь по сторонам. Ресторан шикарен, но заботит девушку другое. Вот только среди малиновых, зеленых и черных пиджаков нет Варшавского. Зато есть другое смутно знакомое лицо — крупный коротко стриженный мужчина с криво-сросшимся, когда-то сломанным носом, при виде девушек убирает в карман мобильный и улыбается так, что кажется щеки будет видно со спины.

— С праздником, красавицы, — басит на весь зал и спешит навстречу.

— Алиночка, прелестница, глаз не оторвать от твоих стройных ножек! — пока мужчина прижимает, обнимает и целует довольно зардевшуюся рыжую, Вера пытается вспомнить откуда знает это лицо.

— Вероника, если не ошибаюсь? — сломанный нос поворачивается в ее сторону, и девушку озаряет — тесный лифт Политеха, угодливая вахтерша и золотое тиснение визитки модельного агентства. Как там его звали?

— Вер, ты знакома с Владимиром Феоклистовичем? — в зеленых глазах ревнивое подозрение.

— Вероника однажды опоздала ко мне на модельный просмотр, чего я до сих пор не могу ей простить, — Владимир подмигивает, а Вера растерянно моргает, даже не думая возражать, что все было совсем не так. — Но сегодня мы обязательно компенсируем это недоразумение — коктейлем, танцем и, возможно, чем-то еще более приятным для всех троих.

Мужчина приобнимает за плечи не возражающую Алину и впечатывает в ее щеку звонкий поцелуй, а затем тянет свободную руку к Вере, намереваясь прижать ее ко второму боку. Смирнова отступает на полшага, а затем с виноватой улыбкой спрашивает:

— Извините, вы не знаете, где здесь дамская комната?

Уходя, замечает довольный взгляд помощницы юриста — Алина явно приглядела этого нового русского для себя и не горит энтузиазмом делить его с кем бы то ни было.

* * *

Туалет ресторана похож на бальный зал с зеркалами от пола до потолка, золотой сантехникой и черным фаянсом раковин и унитазов. Но больше роскоши Веру поражает, что он общий, не женский и мужской, только кабинки отдельные. В одной из них девушка проводит дольше чем нужно. От внезапного интереса Владимира к ее персоне, от его, вроде бы продиктованной обычной вежливостью, попытки обнять и поцеловать, внутри разрастается паника — перед глазами темнеет, дыхание рвется, а сердце заходится в бешеном беге испуганного зайца. Пока Вера, присев на край стульчака, пытается успокоиться, хлопает входная дверь и голос, который она ни с кем не спутает, зло цедит:

— Какого хера, Саныч?!

Герман! И с ним, судя по грузным шагам и ленивой неторопливости речи, Шувалов.

— Успокойся, Гер. Он — наш стратегический партнер, шанс закрепиться на европейском рынке…

— В Европе у нас есть Ингвар! А у него, хотя бы, есть совесть! Вовка сожрет твою контору и глазом моргнуть не успеешь!

— Засунь в задницу старые обиды, Варшавский! В бизнесе нужна холодная голова.

— О, моя-то как раз достаточно холода, чтобы разглядеть то дерьмо, в которое ты нас тащишь сделкой с Радкевичем!

Радкевич! Теперь Верка вспомнила — Радкевич Владимир Феоклистович, президент модельного агентства “Golden Luxury Stars”. А еще — Радкевич В.Ф. — фамилия в деле «Просека». Неужели, один и тот же человек?

— Не здесь! — судя по громкости и внезапной резкости Варшавскому удалось вывести непрошибаемого «графа» Шувалова на эмоции, — сядем вчетвером за стол переговоров, и все обсудим. Спокойно выскажешь свои соображения. Только в этот раз, Палыч, как друга тебя прошу, обойдемся без охоты на ведьм и голословных обвинений. Прошло мертво — надо строить будущее.

— Предавший в прошлом, предаст и в будущем, — рычит Герман, но уже значительно тише.

— Бездоказательно, — отшивает Саныч. — Кроме твоей интуиции на Володьку нет и не было других улик. А твою чуйку, уж прости, кастрировала Любина смерть. Так что, Палыч, бери себя в руки и присоединяйся к веселью. Жду в ВИП-зале через пять минут.

Дверь снова хлопает, а следом раздается звук льющейся воды. Вера с Германом остаются вдвоем, разделенные тонкой дверью кабинки. Мужчина сверлит отражение злым взглядом, а после несколько раз ополаскивает лицо под ледяными струями. А девушка сидит, боясь пошевелиться — подслушанный разговор не предназначался для чужих ушей, и вряд ли Варшавский обрадуется, узнай о неучтенном свидетеле ссоры бизнес-партнеров.

Целую вечность (если верить часам, уместившуюся в семьдесят пять секунд) Вера старается не дышать, а Герман фыркает под краном, барабанит костяшками пальцев по мрамору столешницы, а затем выходит, уже спокойно претворяя за собой дверь. Смирнова выжидает еще время, теперь сознательно избегая встречи, которой так искала еще полчаса назад.

В зале стало еще более людно, а оркестр в углу наигрывает «девочку-пай» Круга. Многие уже рассаживаются за столики, но часть разбилась на группы, кто-то позирует фотографу, кто-то пьет шампанское у бара. Рыжеволосая красавица в змеином платье сидит, закинув ногу на ногу, на высоком стуле и крутит в тонких пальцах запотевший бокал. Вера успевает сделать в направление Алины несколько шагов, когда откидываются в стороны бордовые бархатные портьеры, ведущие в отдельный зал для особо важных гостей. Суетливо выбегает раскрасневшаяся Лидия Шувалова, делающая знак музыкантам играть погромче, а следом за ней Сан Саныч и еще один незнакомый, не по случаю облаченный в джинсы и рубашку шатен выводят, поддерживая с двух сторон под руки, Радкевича. Владимира пошатывает, а к лицу мужчина прикладывает белую полотняную салфетку, постепенно окрашивающуюся в красный текущей из носа кровью.

— Принесите лед, — командует на ходу Шувалов, и странная процессия скрывается из виду. Удивленные и встревоженные перешептывания гостей не разобрать за грохочущей музыкой. Вера пользуется внезапной неразберихой и, проверяя догадку, заглядывает за портьеру в приоткрытые двери ВИП-зала. Так и есть — отвернувшись от входа и уронив голову на руки