Снежный Лотос для Небесного Судьи - Ан Синьи

еще сидела на земле, опираясь спиной о скамью, и смотрела на нас снизу вверх огромными глазами. В них уже не было высокомерия, только шок и благодарность. Шан Гуань, вспомнив этикет (хотя и с явной неохотой разжимая объятия), склонил голову.

– Ваше Величество. Вы не ранены?

– Я жива благодаря вашей жене. Небесный Судья, я… я признаю, что ошибалась, – произнесла она, принимая руку, которую я ей подала, чтобы встать. Она взглянула на меня и слабо, но искренне улыбнулась. – Лин Юэ, вы спасли мне жизнь, когда моя собственная стража растерялась. Я ваша должница.

– Это мой долг, Ваше Величество. – Поклонилась, пряча кинжал. – Но битва еще не окончена.

Шан Гуань повернулся к ледяным статуям и начал осматривать место. Его взгляд наткнулся на зеркала, которые окружали весь сад.

– Они пришли из зеркал, значит, это врата, и Гунсунь управляет ими.

– Он сбежал из Тронного Зала? – спросила я.

– Да, как трус, но он не мог уйти далеко. Чтобы управлять такой ордой марионеток, ему нужен источник силы. – Шан Гуань принюхался. – След ведет в западное крыло.

– Идем, – сказала я.

– Вы останетесь здесь, под защитой моего льда, – бросил Шан Гуань Императрице. – Генерал Вэй уже на подходе.

* * *

Западное крыло было самой старой частью дворца. Коридоры здесь были узкими, темными, пахнущими пылью и вековым деревом. Мы бежали, и наши шаги эхом отражались от стен. Шан Гуань, напоминавший черный вихрь смерти, несся впереди, а я следовала за ним. Кольцо привело нас к тупику. Массивная дубовая дверь, обитая железом, была заперта изнутри, из-под щели сочился тот же зеленоватый свет, что я видела в чае.

– Он там, – кивнул Шан Гуань и не стал тратить время на замки2 ударив ногой. Усиленный магией удар вышиб дверь вместе с петлями, тяжелые створки влетели внутрь, поднимая облако пыли.

Мы ворвались в комнату, напоминавшую тайное убежище. Стены были увешаны картами и узорами потоков ци. На полу оказались начертаны сложные круги из иероглифов, а в центре стояло огромное, в полстены, зеркало в раме из переплетенных корней, поверхность которого была темной, как омут.

Перед зеркалом стоял Министр Гунсунь. Он выглядел жалко и колотил кулаками по меди. Его дорогие шелка были порваны, седые волосы растрепаны.

– Впустите меня! – кричал он, срывая голос. – Хозяйка! Я все сделал! Я посеял хаос! Впустите!

Но несмотря на все его крики и попытки пройти, зеркало оставалось твердым, как камень, и таким же мутным.

– Вы проиграли, Гунсунь. – Голос Шан Гуаня прозвучал как приговор. Министр замер и медленно обернулся. Его лицо перекосилось от безумной улыбки.

– Проиграл? – хихикнул он. – Нет, Судья, садовник не может проиграть, пока живо семя. Я лишь… удобрение для чего-то большего.

Он был загнан в угол, и от этого его безумие стало в разы больше. Мы с Шан Гуанем медленно приближались, отрезая Гунсуню пути к отступлению.

– Кто твоя хозяйка? – спросила я, делая шаг вперед. – Кто стоит за культом? Имя!

Гунсунь посмотрел на меня мутными глазами. От своего безумия он нас уже не видел.

– Имя? У нее тысячи имен и ни одного. Она та, кто вернет миру истинный облик. Она – Природа, которая устала от паразитов вроде вас. – Он попятился, наткнувшись спиной на зеркало. – Она смотрит на нас прямо сейчас, – прошептал он с благоговением. – И видит ваш конец.

Я перевела взгляд на зеркало. Поверхность была непроглядной, но я почувствовала тяжелое, древнее, насмешливое око наблюдателя, которое ощущала и в саду. Главная Садовница оставила свою пешку.

– Она бросила тебя, старик, – сказал Шан Гуань, поднимая меч. – Ты ей больше не нужен. Сдайся, и я подарю тебе быструю смерть.

– Смерть? – Гунсунь расхохотался. – Смерти нет! Есть только перерождение!

Его рука метнулась к поясу, и он выхватил флакон из черного хрусталя. Внутри плескалась густая темная жижа, в которой вспыхивали зеленые искры. Все сразу встало на свои места. Он хочет сделать из себя монстра.

– Эссенция Живой Почвы! – крикнула я. – Не дай ему выпить!

Шан Гуань метнул ледяную сосульку, целясь в руку, но Гунсунь оказался быстрее (или отчаяние придало ему скорости). Он с размаху разбил флакон о свою грудь. Куски вонзились в кожу, черная жижа промочила его одежду и впиталась в плоть за кшану.

– Прими меня, Великий Лес! – взревел он.

И начался кошмар. Тело Министра выгнулось дугой, раздался тошнотворный треск ломающихся костей, из его рта, глаз, ушей рванули побеги, кожа лопнула, обнажая серую бугристую кору. Одежда разлетелась в клочья, руки удлинились, превращаясь в узловатые ветви с шипами-пальцами, ноги срослись, пробивая пол мощными корнями, которые вгрызались в камень дворца. За несколько ударов сердца на месте человека выросло чудовище в один чжан из плоти человека и коры дерева, с лицом, искаженным в вечном крике, вплавленным в ствол.

– УНИЧТОЖИТЬ! – пророкотал голос, похожий на скрежет камня, и монстр взмахнул рукой-ветвью с такой силой, что снес каменную опору, поддерживающую свод. Потолок начал осыпаться.

– Разойдись! – крикнул Шан Гуань.

Мы отпрыгнули в разные стороны, уворачиваясь от падающих досок. Ветвь ударила туда, где мы только что стояли, оставив в полу глубокую борозду.

– Лед его не берет! – крикнул Шан Гуань, уворачиваясь от следующего удара и пытаясь заморозить корни. Лед покрывал дерево, но монстр просто стряхивал его, ломая корку. – Он заживляет раны слишком быстро!

– Ему нужен огонь! – отозвалась я, прячась за опрокинутым столом. – Но у меня кончились смеси!

Лихорадочно оглядела комнату, и взор упал на полки Министра, где стояли ряды банок с маслами для ламп и спиртом.

– Шан Гуань! – крикнула я. – Задержи его! Мне нужно менее одной кэ, чтобы сделать взрывной сосуд!

– Менее одной кэ?! – Он блокировал удар ветви мечом, и сталь высекла искры. – У тебя пара вдохов!

Шан Гуань перешел в глухую оборону и кружился вокруг монстра, отвлекая его внимание на себя, создавал ледяные стены, которые враг крушил, возводил ступени в воздухе, чтобы атаковать сверху. Он был великолепен и безумен.

Я бросилась к полкам, схватила банки с маслом и с многолетним вином. Смешала их в первой попавшейся вазе, сорвала с себя кусок рукава и пропитала смесью.

– ЖГИ! – заорал Шан Гуань. Монстр поймал его, корни оплели ногу Судьи, подвешивая в воздухе. Огромная шипастая лапа занеслась для удара.

– Получай! – Я подбежала почти вплотную и швырнула вазу с горючей смесью прямо в то, что когда-то было лицом Гунсуня. Ваза разбилась, и жидкость залила монстра.

Шан Гуань мгновенно создал в свободной руке искру чистой ци от удара мечом о камень стены. Искра попала в пары2 вина. ВУУУХ! Комната превратилась в печь. Огонь охватил монстра, масло и вино, впитавшиеся в кору, вспыхнули веселым яростным пламенем. Монстр взревел от боли и выпустил Шан Гуаня, начав метаться по комнате, сметая все на своем пути.

– Добей его! – крикнула я. Шан Гуань приземлился на пол. Он выглядел измотанным, но