Снежный Лотос для Небесного Судьи - Ан Синьи

– Тебе холодно?

– Нет. Просто… мне кажется, она все еще смотрит.

– Кто?

– Хозяйка, что была в зеркале.

– Здесь нет зеркал, Лин Юэ. Здесь только я.

Когда повозка остановилась во дворе Резиденции, ноги меня почти не держали. Сказалось истощение ци после длительного использования Истинного Зрения и ядов. Шан Гуань подхватил меня на руки, не обращая внимания на протесты слуг, которые бросились к нам.

– Готовьте купальню и много успокаивающих трав, – бросил он Чэню и внес меня в наши покои.

Здесь было тихо и безопасно. Горели светящиеся камни, пахло знакомым старым добрым морозом. Шан Гуань опустил меня на пол в центре спальни, и я увидела свое растрепанное, с пятнами сажи на лице отражение в большом бронзовом полотне, стоящем у покоев для облачения. На кшану мне показалось, что отражение улыбнулось, хотя мои губы были сжаты. И померещилось, что за моим плечом в зеркале стоит тень.

– Нет! – вскрикнула я, отшатываясь. Ужас накрыл меня ледяной волной. Казалось, что из гладкой поверхности сейчас потянутся ветви, или шипы, или те самые липкие взгляды.

– Закройте! Уберите это! – Я схватила с кровати шелковое покрывало и бросилась к зеркалу, пытаясь завесить его. Пальцы дрожали, и от этого ткань выскальзывала.

– Лин Юэ! – Сильные руки обхватили меня сзади, перехватывая запястья. – Тише… Тише…

– Она смотрит! – Я билась в руках мужа, не в силах оторвать взор от полированной бронзы. – Они везде! Зеркала – это двери! Она придет за нами!

Шан Гуань развернул меня к себе, заставляя отвернуться от зеркала, и прижал мою голову к своей груди, закрывая мне обзор.

– Не смотри туда. Смотри только на меня.

– Я боюсь… – всхлипнула, вцепившись в его изодранный халат. – Я чувствую ее взор кожей.

– Знаю. – Он медленно и успокаивающе гладил меня по спине. – Зеркальная болезнь. Это пройдет, ты перенапряглась.

Он подвел меня к кровати, усадил, а сам подошел к зеркалу и спокойно, без резких движений завесил его покрывалом, полностью скрыв отражающую поверхность. Потом направился к столу с моими украшениями и перевернул маленький круг начищенной бронзой вниз.

– В этом доме больше нет отражений, – сказал он, возвращаясь ко мне, и опустился передо мной на одно колено, чтобы наши лица были на одном уровне. – Теперь твое единственное зеркало – это я.

Он взял мое лицо в ладони. Его серые глаза были темными и глубокими, как штормовое море, но если в морской пучине я видела только смерть, то в глазах Шан Гуаня – вечную защиту.

– Посмотри в мои глаза, Лин Юэ. Что ты видишь? – Я послушно посмотрела. В его зрачках отражалась маленькая, испуганная, но живая я.

– Себя, – прошептала я

– Именно. Пока я рядом, ты будешь видеть только себя и меня. Никаких чудовищ, я тебе обещаю.

В купальне стояла жара. Пар густыми клубами поднимался от воды, пахнущей мятой, лавандой и горькой полынью. На этот раз не было ни неловкости, ни игры в соблазнение, мы оба слишком устали и только хотели смыть с себя этот день.

Шан Гуань помог мне развязать пояс. Мое тяжелое от грязи и пепла платье упало на пол. Я осталась в исподнем, но и его мы сняли. Я почувствовала стеснение, но быстро прогнала его. Рано или поздно это бы случилось.

Когда я увидела тело мужа при свете ламп, сердце сжалось. Новые шрамы на плече, синяки на боках, ожог на предплечье. Мое тело тоже было не лучше, все в ссадинах и царапинах. Мы походили на две разбитые вазы, которые держались только благодаря ци и упрямству.

Мы вошли в бассейн. Горячая вода обняла тело, вытягивая боль из мышц. Я застонала от облегчения и прикрыла глаза. Шан Гуань сел позади меня.

– Расслабься, – шепнул он.

Взял ковш, зачерпнул воду и начал поливать мне плечи, потом взял мыльный корень и стал намыливать мои волосы. Его пальцы, привыкшие держать меч и перо, были удивительно нежными. Он массировал кожу головы, смывая пыль дворца и страх.

– Как ты нашел его? – спросила я тихо. – Кольцо потерялось в резиденции Министра, ты больше не мог отследить положение Казначея.

– Запах, – ответил Шан Гуань, проводя мыльной пеной по моей шее. – Я чувствовал след твоей кислоты, Лин Юэ. Слюна Василиска оставила выжженный след, отчего Казначей смердел так сильно, что я видел этот шлейф даже без своего зрения Дракона.

– Значит, мы нашли его вместе. – Улыбнулась, глядя на воду.

– Мы убили его вместе, – поправил он. – Ты дала огонь, а я – лед. Идеальный баланс, я считаю.

– Теперь моя очередь. – Повернулась к мужу, взяла губку и начала смывать копоть с его груди и с широких плеч. Я касалась каждого шрама, словно читая карту его жизни.

– Больно? – спросила я, касаясь свежего розового следа на плече, который заживила моя мазь.

– Нет. – Шан Гуань смотрел на меня не отрываясь. Вода стекала по его лицу, делая его похожим на морского бога. – С тобой не больно.

Я прижалась к нему и положила голову на мокрое плечо. Он обхватил меня руками, прижимая к себе. Мы сидели так долго, пока вода не начала остывать, признавая друг в друге родственные души.

Мы заснули в спальне, где все зеркала были завешены. Шан Гуань не отпустил меня в гостевую, да я и не пошла бы, мне было страшно одной. Мы лежали на огромной кровати под пуховым одеялом. Шан Гуань лежал на спине, а я устроилась у него под боком, положив голову ему на грудь. Его тяжелая и надежная рука покоилась на моей талии.

– Не уходи, – пробормотал он уже сквозь сон.

– Я не уйду, – ответила я, закрывая глаза. – Я дома.

И впервые за долгое время я провалилась в сон без кошмаров, осколков и шепота. Раздавался только ровный стук сердца моего мужа под ухом.

Утро пришло с ощущением чего-то неправильного. Я проснулась оттого, что Шан Гуань резко сел на кровати. Его еще недавно расслабленное тело натянулось как струна.

– Что? – спросила я сонно, приподнимаясь на локте.

– Ци, – процедил он. – В комнате чужое духовное присутствие.

Сон как рукой сняло, и я огляделась. Двери были заперты, окна закрыты, магический барьер резиденции, который Шан Гуань лично обновлял каждый вечер, тихо гудел, не подавая сигналов тревоги. Но на столике у кровати, прямо рядом с тем местом, где спала я, стояла маленькая изящная шкатулка из белого дерева.

– Не трогай! – рявкнул Шан Гуань, перехватывая мою руку, когда я инстинктивно потянулась к ней. Он встал, накинув халат, осторожно приблизился к предмету, и его глаза сузились в вертикальную линию.

– Чисто. Ни яда, ни проклятия.

Он кончиком кинжала поддел крышку. Внутри на черном шелке лежало идеально чистое, безупречное круглое зеркальце в серебряной оправе, а рядом с ним – белая лилия с длинными загнутыми лепестками, похожими на лапы паука. Ликорис. Цветок