Жена дракона. Ты не поверил мне дважды! - Кристина Юрьевна Юраш

— Мисс Коллет.

Я остановилась, вгрызаясь в губы.

Ильмаар положил белую кружевную перчатку, которую держал, рядом со шкатулкой. Одну. Потом его длинные пальцы коснулись латунной застёжки.

Щёлчок прозвучал так громко. Крышка поднялась.

Я задержала дыхание, и мир сузился до этого маленького, тёмного пространства. Внутри лежали письма. Старые приглашения. Несколько засушенных, хрупких лепестков. Карточка с бала у графини Валлен. Тонкая голубая лента. Я помнила каждую мелочь, каждый изгиб бумаги.

Ильмаар не спешил. Он перебирал бумаги сам. Осторожно. Методично. Как следователь, ищущий улику. Как судья, выносящий приговор. Как мужчина, который смертельно боялся найти то, что ищет.

Приглашение. Карточка. Лента. Письмо. Ещё одно.

Он добрался до самого дна. Я почти улыбнулась, чувствуя, как по щекам текут горячие слёзы облегчения. Сейчас. Сейчас.

Его пальцы замерли. Потом медленно прошлись по пустому дереву. Раз. Другой. Третий.

Я перестала дышать. Нет.

Он наклонил шкатулку, чтобы свет из окна упал внутрь, высвечивая каждый сантиметр.

Пусто.

На самом дне не было ничего. Ни перчатки. Ни кружева. Ни даже белой нитки. Только тёмное, гладкое, безжалостно пустое дерево.

Я смотрела на шкатулку и не понимала, почему мир до сих пор стоит на месте. Он должен был рухнуть, рассыпаться в прах, потому что это было невозможно.

— Нет, — прошептала я.

Ильмаар медленно поднял голову. В его глазах не было торжества. Только холодная, выжигающая пустота.

— Нет, она была там, — мой голос стал выше, тоньше, чужим, срывающимся на визг. — Я сама её туда положила.

Марта тихо вдохнула. Не удивлённо. Осуждающе. Так вздыхают над ребёнком, пойманным на жалкой, прозрачной лжи.

— Я сама положила! — повторила я, уже громче, делая шаг к столу. — На самое дно. Под письма. Она была там!

Ильмаар смотрел на меня. Без ярости. Это было хуже. Гораздо хуже. В его глазах снова возводилась стена. Та самая. Холодная. Неумолимая.

— Вы были так уверены, мисс Коллет, — сказал он тихо.

Я шагнула к столу, протягивая руки.

— Милорд…

— Не подходите.

Я остановилась, словно наткнулась грудью на невидимое, раскалённое лезвие.

— Но она была там.

— Очевидно, нет.

— Была!

— Шкатулку принесла Марта, — он закрыл крышку. Тихо. Почти бережно. — Открыл её я.

Щёлчок. Крышка захлопнулась. И вместе с ней будто захлопнулась какая-то важная часть внутри меня, перекрывая доступ к воздуху.

— На дне ничего нет.

Я смотрела на его руку. На длинные, аристократические пальцы. На шкатулку. На одинокую перчатку рядом. И вдруг меня накрыло осознание, от которого похолодело внутри.

Если её нет… Значит, кто-то её взял. Кто-то был в моей комнате. Кто-то перебирал мои вещи. Кто-то нашёл то, что я спрятала так глубоко, так глупо, так по-девичьи бережно, что никто не должен был знать. Никто. Кроме меня.

— Кто-то забрал её, — прошептала я, глядя на Марту.

Марта резко вскинула подбородок.

— Разумеется.

Я повернулась к ней, чувствуя, как внутри закипает ярость.

— Что?

— Разумеется, теперь кто-то забрал, — сухо произнесла она, и в её голосе звенел яд. — Удобно.

— Марта, — тихо, предупреждающе сказал Харджес.

— Простите, мистер Харджес, но я скажу, — старшая горничная повернулась к Ильмаару, её спина выпрямилась. — Милорд, при всём уважении, эта женщина с первого дня говорит вещи, которые нельзя проверить. А когда появляется возможность проверить — доказательства внезапно исчезают. Вы не думаете, что она сумасшедшая?

Я почувствовала, как кровь отливает от лица, оставляя кожу ледяной.

— Вы лжёте, — выплюнула я.

Марта повернулась ко мне, её глаза сузились.

— Осторожнее, Коллет.

— Вы лжёте! Вы что-то с ней сделали! Обыщите её! Проверьте! Перчатка лежала там!

— Я принесла шкатулку по приказу его сиятельства. Не открывала её. Не касалась содержимого, — её голос был стальным. — Возможно, она была там, в ваших фантазиях.

Я шагнула к ней, забывая о субординации, о страхе, о ведре в руках.

— Она была там.

— Довольно, — произнёс Ильмаар.

Не громко. Но комната сразу замерла, воздух стал густым и тяжёлым.

Я медленно повернулась к нему.

— Ильмаар…

Его лицо потемнело, черты заострились, превращая его в незнакомца.

— Не называйте меня так.

Слова ударили больнее пощёчины, выбивая почву из-под ног. Я отступила, чувствуя, как внутри что-то рвётся.

Он взял со стола белую перчатку. Ту, что была у него. Единственную. Сжал её в пальцах, словно душил.

— Вы хотели, чтобы я проверил. Я проверил.

— Но…

— И результат мне ясен.

— Нет.

— Да.

Он медленно подошёл ближе. Каждый его шаг отдавался в полу тяжёлым, глухим звуком, отмеряющим секунды моего поражения.

— Вы знаете достаточно, чтобы быть опасной, мисс Коллет. Но недостаточно, чтобы быть убедительной.

Я смотрела на него. И в этот миг ненавидела. Не за то, что не верил. А за то, что я, несмотря ни на что, всё равно хотела, чтобы он поверил. Чтобы он увидел меня.

— Кто-то убрал её, — сказала я, цепляясь за последнюю соломинку. — Значит, кто-то знал. И этот кто-то — отравитель! Он боится, что его выведут на чистую воду!

— Или вы просто ошиблись.

— Я не ошиблась!

— Все ошибаются, — он наклонился чуть ближе, и я почувствовала запах ветивера, смешанный с холодом. — Особенно те, кто слишком хочет играть чужую роль.

Мир дрогнул. Я улыбнулась. Сама не знаю как. Губы дрожали, но улыбка получилась почти настоящей, горькой и ломаной.

— Чужую?

— Да.

— Тогда зачем вы целовали мою перчатку?

Тишина.

Харджес закрыл глаза, словно готовясь к удару. Марта побледнела от дерзости, её рот приоткрылся.

Ильмаар застыл.

На одно мгновение в его лице что-то треснуло. Не маска. Глубже. Я увидела это: мелькнувшую боль, шок, оголённый нерв. И он понял, что я увидела. Его взгляд мгновенно стал страшным, хищным, защищающим свою уязвимость яростью.

— Вон, — произнёс он.

Одно слово. Тихое. Смертельное.

— Милорд… — начал Харджес, делая шаг вперёд.

— Вон, — повторил Ильмаар, не отрывая от меня взгляда, и в его голосе зазвенела драконья власть, не терпящая возражений. — И чтобы больше без моего разрешения она не входила в этот кабинет.

Марта тут же, с железной хваткой, схватила меня за локоть.

— Пойдёмте.

Я не двигалась. Я смотрела на Ильмаара. На мужчину, который держал мою перчатку так, будто она была последней живой частью меня. На мужчину, который только что снова осознанно выбрал не меня.

— Она была там, — сказала я тихо, глядя ему прямо в глаза. — Проверьте Марту! Я прошу вас! Проверьте старшую горничную!

Он не ответил. Только медленно, с неестественной плавностью отвернулся к портрету. И это оказалось хуже любого крика, хуже любого проклятия.

Марта дёрнула меня за руку, сильнее. На этот раз я пошла. Потому что если бы осталась