Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

Проблемы и их решения. Вечный цикл.

– Сиди здесь, – велел он Нине, залпом допивая остывший чай.

Но та уже была на ногах, даже не думая слушаться.

– Нет, – твердо сказала она.

– Господи, дай мне сил, – пробормотал он.

Патрик швырнул на стол горсть монет, протиснулся между столиками и вышел вслед за Отто на улицу.

– Барыги, Пэтти. Прямо в центре.

– Я слышал, – процедил он, шагая к рынку. Ярость уже закипала в крови, требуя выхода. – Не подпускай леди.

Патрик слышал, как за ним цокают каблучки Нины. Отто притормозил, чтобы перехватить ее.

– Тронь меня, и я разверзну землю у тебя под ногами, – обманчиво-ласковым голосом пообещала ему Нина.

Патрик простонал и поднял руку, останавливая Отто.

– Оставь ее! – прорычал он.

Если она так хочет увидеть, кто такие «Колсон и Сыновья», пусть смотрит. Пусть знает, с кем связалась.

Торговцы дурью становились настоящей костью в горле Кентон-Хилла. В последнее время они, казалось, таились в каждой подворотне, как крысы, но никогда еще не наглели настолько, чтобы торговать в открытую на рынке. Они потеряли страх. Нужно было напомнить им, кто здесь хозяин.

Барыги толкали блафф – или то, что они так называли. Когда-то его выдавали шахтерам перед сменой, чтобы притупить страх и боль, и жен это устраивало. Меньше пьянства, меньше азартных игр, меньше кулаков, меньше мокрых простыней. Это казалось честной сделкой, пока мужчины не перестали просыпаться. Жены находили мужей с остекленевшими глазами и черными от чернил губами.

Искусники давно перекрыли официальные поставки блаффа на Грань, но он все равно просачивался. Находил дорогу по каналам, как яд, в вены тех, кто жаждал тишины в голове. Таких, как Ганнер, которому все еще чудился грохот падающих стен.

Поскольку терраниум теперь был так же редок, как и идиум, блафф уличных дилеров стал еще более разбавленным, токсичным, смешанным с опиумом, мышьяком и любой дрянью, что попадалась под руку.

Патрик ворвался в амбар рынка и тут же их заметил.

Двое в длинных пальто терлись у бочек с маслом. На ботинках – следы мела. Одна меловая полоса – сигнал для своих, знак того, что товар в наличии.

Одним из них был Феррис Мэнли. В прошлый раз он лишился зуба за торговлю. Видимо, урок не пошел впрок, раз он снова здесь, пачкает мелом ботинки средь бела дня.

Другой заметил Патрика и дал деру. Исчез в толпе прежде, чем Отто успел дернуться.

– Оставь его! – рявкнул Патрик. – С ним позже разберемся.

Ему нужно было, чтобы Отто приглядывал за Ниной.

Феррис выглядел так, словно проглотил шершня. Рот открылся, демонстрируя прореху в зубах – память о прошлой встрече.

– Боже правый, – сказал Патрик, останавливаясь в шаге от него. – От тебя несет, как от свиньи.

Феррис съежился, сжал кулаки, затравленно озираясь по сторонам. Помощи ждать было неоткуда.

– Пэт, – выдавил он. – Я только с конюшни.

– Да неужели? – усмехнулся Патрик, но в глазах его не было веселья. – Дерьмо разгребал? Ты меня еще не поблагодарил за то, что я нашел тебе эту работу.

Феррис сглотнул.

– Спасибо.

В его водянистых глазах страх боролся с тупой злобой и отчаянием.

– Ну, Феррис, – предупредил Патрик, чувствуя, как мир начинает окрашиваться в багровые тона гнева. – В прошлый раз я был щедр. Обменял твой дрянной блафф на лошадиное дерьмо и дал тебе честный заработок.

Феррис побагровел.

– Он мне зуб вырвал, – прошипел он, тыча дрожащим пальцем в сторону Отто. – Плоскогубцами.

– Только один, – холодно согласился Патрик. – Справедливая плата за то дерьмо, что ты разносил по улицам. А теперь я вижу, что ты притащил его и на рынок?

Страх победил. Феррис поднял руки в защитном жесте.

– Пожалуйста, Пэт. Я должен денег…

– Кому? – спросил Патрик, хотя и так знал ответ. Разбодяженный блафф всегда шел от продажных легавых.

Губы Ферриса сжались в нитку.

– Та работа… там платят гроши.

– И все же это единственная работа, которой ты достоин в этом городе.

Злость пересилила страх. Она поднялась по шее Ферриса багровой волной, заставив его забыть об осторожности.

– Гребаные Колсоны, – выплюнул он. – Думаете, вы лучше, чем любой из нас…

Договорить он не успел.

Кулак Патрика врезался ему в рот. Феррис пошатнулся и рухнул навзничь, с грохотом опрокидывая бочки.

Патрик смутно слышал испуганные вздохи толпы, хруст чужой челюсти, но видел перед собой только красную пелену. Жар, адреналин, боль в сбитых костяшках. Мокрая каша плоти под ударами. Он бил снова и снова.

Пока чья-то рука не дернула его назад.

– Патрик! – испуганный крик пробился сквозь шум в ушах. – Патрик. Хватит!

И тут земля содрогнулась.

Вопль ужаса разорвал воздух. Земля под ногами вздулась и опала с чудовищным, нутряным стоном. Столы опрокинулись, товары покатились по полу, с балок посыпалась пыль, застилая глаза.

Это длилось всего миг. Секунда хаоса. Мир встряхнуло, как бутылку с микстурой.

– Патрик! – снова крикнула Нина, нависая над ним. Ее пальцы вцепились в его воротник, пытаясь оттащить. – Довольно.

Она выглядела напуганной до смерти.

«Я пытался тебя предупредить», – подумал он с горечью.

Феррис отползал назад, размазывая кровь по лицу. Но смотрел он не на Патрика, который его избивал. Он в ужасе таращился на Нину, пуская багровые пузыри.

– Это… – прохрипел он, тыча в нее пальцем. – Она…

Патрик встал, заслоняя Нину собой от его взгляда.

– Разгребай дерьмо в конюшнях, Феррис. – Он рывком вздернул мужчину за воротник. – В следующий раз будет пуля, а не кулак.

Кровь ручьем текла по подбородку дилера, капая на грязный пол.

Патрик распахнул пальто Ферриса и выгреб свертки с блаффом из карманов. Тот дрожал, едва удерживаясь в сознании, пытаясь что-то сказать непослушным, распухшим языком.

– Эт-т-то… Это Нина…

– Нет, – отрезал Патрик ледяным тоном. – Не смей произносить ее имя.

Его кулак опустился в последний раз, и Феррис обмяк, потеряв сознание.

Рынок опустел. Осталась лишь пара продавцов, поспешно собирающих товар и старательно отводящих глаза, чтобы не стать свидетелями чего-то лишнего.

– Босс? – спросил Отто, невозмутимо перекатывая зубочистку во рту. – Оттащить его?

Патрик покачал головой, вытирая окровавленные руки платком.

– Оставь. – Пусть все видят мел на его ботинках и последствия его глупости. – А это выброси в канал.

Он бросил Отто бумажные свертки с блаффом. Тот кивнул и растворился в тенях.

Патрик выдохнул, чувствуя, как напряжение скапливается в плечах тяжелым грузом. Наконец он повернулся к ней, гадая, что увидит в ее глазах. Осуждение? Страх?

Он увидел отвращение. И страх.

Проклятье.

Прежде чем он успел сказать хоть слово в свое оправдание, она прошла мимо него на улицу, гордо вскинув голову.

«Лучше уж пусть понимает, кто я такой