Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

– Сойдет, – решил он.

Затем направился к бару.

Я смотрела, как он коротко переговорил с женщиной за стойкой, разливавшей пиво из бочонка. Я видела, как ее плечи поднялись и опустились в тяжелом вздохе, а затем она извлекла из-под прилавка большой медный колокол.

Как только тот начал звонить, пронзительно и настойчиво, шум стих. Дерущиеся мужчины замерли, не разжимая рук. Женщина на столе неловко присела, не зная, куда деваться.

Патрик отхлебнул спиртного прямо из бутылки, на мгновение прикрыл глаза, собираясь с духом там, где его мало кто мог видеть, а затем легко вскочил на стойку.

Никто не хлопал. Никто его не приветствовал. Было слышно лишь тихое звяканье стаканов и напряженное, выжидающее дыхание толпы.

– Пара объявлений, – громко произнес Патрик, не тратя времени на предисловия. – Первое: сегодня днем прибыла партия товаров и продуктов. Завтра наши рыночные столы будут полны.

Зал взорвался возгласами одобрения. В воздух взметнулись кулаки.

– Но! – крикнул Патрик, и толпа мгновенно стихла, как нашкодившие дети перед строгим учителем. – Если мы увидим тот же хаос, что и в прошлом месяце, некоторые останутся ни с чем. Ты меня слышишь, Рэндерсон?

Патрик устремил взгляд на мужчину, который медленно сползал со стула, пытаясь слиться с полом.

– Если начнешь лезть без очереди, Скотти вышвырнет тебя вон. Жди своей очереди, ты усек?

Мужчина уткнулся носом в свой стакан.

– Да. Прости, Пэт, – пробормотал он.

– Второе. Сегодня на рынке перехватили барыгу. Его товар выбросили в канал. Любой, у кого есть информация о происхождении… блаффа, который у него был, будет щедро вознагражден. И если понадобится… – Патрик сделал многозначительную паузу. – Мы проведем еще один обыск, по домам. Чтобы найти всех, у кого он есть, и тех, кто его варит.

По толпе пронесся нервный смешок. Несколько женщин переглянулись, многозначительно подняв брови.

Патрик проигнорировал реакцию зала.

– Времена отчаянные, – сказал он, меряя шагами стойку. – Наши шахтеры – многие из ваших близких – все еще каждый день спускаются под землю, в места, куда нам не добраться, и делают то, что необходимо для Союза. Но, несмотря на давление, мы не сломаемся под этим гнетом!

Он поднял свою пинту, и жест поддержали все в пабе.

– Они нас еще не сломали, верно? – крикнул Патрик, и жилы у него на шее вздулись от напряжения.

– НЕТ! – взревела толпа хором, и я подпрыгнула на стуле, который кто-то толкнул сзади.

– Мы ведем войну со временем, но мы стойкие. Мы веками задерживали дыхание под землей – сможем ли мы продержаться еще немного ради нашей свободы?

– ДА!

Поднялся оглушительный рев. Женщина на столе выпрямилась во весь рост в экстазе и с глухим звуком стукнулась головой о медный светильник.

Когда последние восторженные крики стихли, Патрик вытер пот со лба, шмыгнул носом и сказал с немалой долей обреченности в голосе:

– Ладно. Жалобы?

Толпа хлынула к стойке, вся разом, как прорвавшая плотину река. Я видела, как напряглись челюсти Патрика.

Это продолжалось дольше, чем я могла вынести.

– Стоки на Блиндер-стрит снова нужно чистить! И не надо посылать старика Фрэнка – у него колени не гнутся, работа стоит!

– Восточная шахта оседает, Пэт, скоро весь гребаный холм сползет прямо в город!

– Эти Уэмбли совсем от рук отбились, носятся по улице день и ночь. Опять кошачьим дерьмом мне порог измазали! Если их не приструнят, я…

– Я требую справедливой компенсации от этого паршивого сборщика пыли. Он сломал колесо и рассыпал сажу по всем моим гортензиям!

Такие мелочные, пустяковые жалобы. Ни одна из них не казалась достойной упоминания во время войны, и я начала раздражаться. Но Патрик слушал, кивая на каждую претензию, пока женщина, которую я считала его матерью, споро заносила их в блокнот. Стопка исписанных листов перед ней росла с пугающей скоростью.

Какие же они все-таки неблагодарные. Слепые, не замечающие пожара, бушующего за стенами их уютной крепости.

Судя по лицам Донни, Скотти и Бриггса, они разделяли мое мнение. Их физиономии становились все кислее с каждой минутой.

Я внимательно наблюдала за Патриком, видела, как он принимает на себя этот поток людского недовольства без единого слова протеста. Я гадала, из скольких частей он состоит на самом деле, помимо его окровавленных кулаков и фляжки с виски. Помимо преданной собаки, ждущей у окна, и старой оловянной зажигалки, которую он хранил с детства…

Неужели тот мальчик, которого я встретила много лет назад, был задушен где-то между двенадцатью и двадцатью пятью? Мне отчаянно хотелось спросить.

А еще мне хотелось совсем ничего к нему не чувствовать.

«Ты не знаешь этого человека», – кричала я в своей голове, колотя кулаками по воображаемым стенам.

Но это ничуть не заглушило внезапную волну желания защитить его, зародившуюся во мне, пока эти люди излагали свои бесконечные требования.

«Но ты его знаешь, – прожурчал другой, коварный голос. – Все началось с него».

Наконец жалобы свелись к качеству почвы и «странному запаху» за свалкой, и я почувствовала, что собрание выдыхается.

Мать Патрика со стуком опустила карандаш на стойку, сунула два пальца в рот и оглушительно свистнула.

– Мы закончили! – крикнула она, сверкая глазами. Зал мгновенно затих. – Виски больше не наливаем. Можете выпить еще по пинте темного, прежде чем потащитесь домой, но если начнется драка, то Ганнер и Скотти вышвырнут вас лично.

По залу пронесся недовольный гул, но никто не посмел возразить.

Я думала, что большинство уйдет, – в пабе стало невыносимо жарко и душно. Вместо этого кто-то снова ударил по клавишам пианино, музыка грянула с новой силой, и веселье продолжилось. Люди, явно почувствовавшие облегчение после того, как высказали свои мелкие обиды, с удвоенной энергией принялись за выпивку.

– Кучка ноющих придурков, – пробормотал Бриггс, прикуривая сигару от спички. – Завтра будет напряженный денек, парни.

Донни кивнул, глядя в пространство.

– Я займусь сборщиком угля. Он опять на блаффе, рассыпает пыль повсюду, вместо того чтобы работать.

– Вы с братом должны выяснить, откуда эта гребаная дрянь берется, Донни, – веско заметил Скотти. – Нет смысла отбирать у них дозы, если они могут наварить еще.

Донни устало потер лицо:

– Это означает еще один рейд.

– Хреново, – пробормотал Бриггс, выпуская клуб дыма. – Я бы предпочел гребаные туннели…

– Заткнись, Бриггс. Мы не одни, – резко оборвал его Донни.

Бриггс с подозрением покосился на меня и послушно замолчал.

Я ощетинилась:

– Патрик рассказал мне о туннелях.

– Да неужели? – Донни казался невозмутимым, хотя в голосе проскользнула настороженность. – Он угрожал оставить тебя в