Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол - Диана Фурсова

Мира ахнула:

— Книгу? Из мастерской?

Книга на столе тяжело шелестнула, будто ей не понравилось, что её обсуждают как сундук с бельём.

Ним сложила руки.

— Книга ходит редко. Но если род забыл, что такое запись, иногда запись сама приходит к роду и хлопает его страницей по носу.

— Её нельзя нести открыто, — сказала Элина. — Нужен чехол. Плотная ткань, синяя нить памяти, три застёжки: верхняя, средняя, нижняя. Чтобы никто не сказал, что мы подменили страницы.

Талия уже кивала.

— Сделаем.

— Мира, подготовь копии документов Астеры, поддельных отчётов и письма Авелии. Каждая копия отдельно, каждый лист пронумеровать. Пим, принеси сухие ленты. Тиан, найди маленькие таблички для кукол, чтобы в зале все видели, кто говорит: Чашка — кухонная хранительница, Весы — хранительница учёта, Оконница — хранительница окон и проходов.

Тиан выпрямился.

— Да, госпожа.

— Лорен, — Рейнар повернулся к стражнику, — главный зал закрыть до моего распоряжения. Созвать совет рода, старших слуг, писцов, хранителей кладовых, кухню, бельевую, всех, чьи имена есть в заявлениях мастерской. Арделя привести под охраной. Ливера тоже. Авелию…

Он замолчал.

Оконница тихо сказала:

— Она уже знает.

— Тем более, — ответил Рейнар. — Все зеркала в главном зале закрыть тканью.

— Не только зеркала, — добавила Элина. — Полированные щиты, большие серебряные блюда, стеклянные двери шкафов. Всё, что может стать отражением.

Рейнар кивнул, не споря.

Ним подняла палец.

— И поставьте у каждого окна по человеку, который умеет не пялиться в стекло, если там вдруг появится красивая лгунья.

Лорен моргнул, потом очень серьёзно поклонился.

— Будет сделано.

Когда люди разошлись выполнять распоряжения, мастерская превратилась в тихую, напряжённую подготовку. Никакой суеты. Элина не позволила. После ночи порванных нитей каждый лишний рывок мог привести к новой ошибке. Талия с двумя горничными шила чехол для книги заказов из плотного синего полотна. Мира нумеровала копии и сверяла их с оригиналами, губами беззвучно повторяя каждую строку. Пим резал ленты и умудрялся при этом не перепутать сухие с влажными, чем заслужил одобрительное ворчание Чашки. Тиан вырезал таблички из тонких дощечек, выводя буквы медленно, с таким усердием, что Ним трижды удержалась от замечаний и только на четвёртый раз поправила его наклон.

Элина работала с куклами.

Чашке укрепила ленту и добавила к узору чаши два маленьких стежка медной нитью, чтобы голос не дрожал перед залом. Весам очистила потемневшую чашу, но не стала скрывать след удара: правда не обязана выглядеть новой. Оконнице она повязала на запястье узкую светлую полоску ткани, чтобы недавно возвращённая рука не перенапряглась, и попросила смотреть только тогда, когда это будет действительно нужно.

— Я не стеклянная, — тихо сказала Оконница.

— Знаю. Но тебя уже пытались закрыть изнутри.

— Теперь у меня есть хозяйка снаружи.

Элина застыла на секунду, потом продолжила завязывать узел.

— Тогда договорились: ты смотришь, я держу.

Оконница кивнула.

Ним ждала своей очереди с видом существа, которому не нужна никакая подготовка, но Элина всё равно подозвала её. Трещина на щеке держалась хорошо, золотой шрам выглядел ровным. Платье Ним после всех ночных приключений было чуть перекошено, на подоле висела пыль, один крошечный крючок оторвался.

— Я могу идти так, — заявила кукла.

— Можешь. Но не пойдёшь.

— Сейчас не время для нарядности.

— Это не нарядность. Это уважение к себе.

Ним замолчала.

Элина подшила подол, закрепила крючок, разгладила маленький воротник. Работала быстро, но бережно. Ним всё это время смотрела в сторону, будто ей было совершенно безразлично, однако пальцы её лежали на столе необычно спокойно.

— Вы понимаете, что совет будет бить не по документам, — сказала кукла тихо. — По Вам.

— Понимаю.

— Они скажут, что Вы чужая.

— Это правда.

— Они скажут, что прежняя Элина исчезла из-за Вас.

Элина остановила иглу.

В мастерской работали вокруг, но этот маленький круг у стола будто стал отдельным. Рейнар, стоявший у двери и разговаривавший с Лореном, тоже замолчал. Он услышал. Конечно услышал.

Элина опустила взгляд на Ним.

— А это правда?

Кукла не ответила сразу.

— Я не знаю, — сказала она наконец. — Нить привела Вас в тело, где прежняя хозяйка уже была почти стёрта чужим молчанием. Может быть, она ушла сама. Может быть, попросила о двери, которую не умела открыть. Может быть, мастерская позвала не Вас, а руки, способные не дать её имени исчезнуть окончательно.

Элина медленно провела пальцем по подшитому краю платья.

— Если они спросят, что я такое, у меня нет красивого ответа.

— Значит, дайте честный.

Рейнар подошёл ближе.

— Вам не придётся отвечать одной.

Элина подняла на него глаза.

— Придётся. Это моё тело, мой голос и моя правда. Вы можете стоять рядом, но не отвечать вместо меня.

Он принял это без обиды.

— Я буду рядом.

Она кивнула.

Не благодарность. Не прощение. Но разрешение.

Книга заказов отправилась в главный зал в синем чехле, который несли вдвоём: Талия и Лорен. Элина шла следом с Ним на плече. Чашка, Весы и Оконница ехали на небольшом столике с колёсами, который Пим отыскал в старой кладовой и с гордостью назвал “почти каретой”. Тиан шёл рядом, держа таблички, и старался не смотреть на окна. Мира несла тетрадь копий, прижав её к груди так крепко, будто внутри было не перо и бумага, а сердцевина мастерской.

Рейнар шёл не впереди процессии.

Рядом с Элиной.

И это заметили все, кто встретился им в коридорах.

Слуги останавливались. Старшие дамы выглядывали из гостиных. Молодые лорды перешёптывались, но замолкали, когда видели живые куклы. Двери открывались раньше, чем Ключница успевала на них посмотреть, и Элина почти слышала, как замок недовольно пересматривает старые привычки.

Главный зал был тем же.

Тяжёлый герб над камином. Мраморный пол. Высокие кресла. Длинные ряды родственников. Только теперь зеркала были закрыты плотной тканью, серебряные блюда унесены, стеклянные створки шкафов завешены. Зал, привыкший любоваться собой, впервые оказался лишён отражений.

И, возможно, поэтому выглядел честнее.

На возвышении уже сидели старшие советники. Ардель стоял справа под охраной, без кольца, сухой и бледный. Ливер рядом с ним выглядел так, будто вся его жизнь была бухгалтерской ошибкой, которую кто-то нашёл в самый неподходящий момент. Авелии не было.

Это насторожило больше, чем её присутствие.

Рейнар поднялся на ступень перед креслом главы рода, но не сел.

— Совет рода Вальдов созван для проверки поддельных документов, незаконного вмешательства в работу восточной мастерской и попытки присвоения родовой нити, — произнёс он.

В зале прошёл шум.

Старший лорд с серебряной цепью, тот самый, что в первой главе называл Элину забывшейся, поднялся.

— Герцог, совет не был предупреждён о столь серьёзной повестке. Приводить сюда старые куклы