(Не) разведись со мной! - Настя Любимка

Мальчишки взирали на нас широко распахнутыми глазами и открывшимися от изумления ртами.

— Держите! — воин швырнул мальчишкам несколько монет. — Передайте купцу: энёк выбрал себе хозяина и для продажи больше не годится. Мы будем ждать его в «Звезде Эдранга». Пусть просит аудиенции у эрцгерцога Ардора.

Затем он обернулся ко мне и, тревожно покосившись на приближающуюся толпу, скомандовал:

— В карету. Живо!

Спорить я не стала и юркнула в открытую дверцу. Следом забралась Рози, а последним внутрь втолкнули замешкавшегося Маркари. Едва дверца захлопнулась, карета резко тронулась.

Окончательно распалил ничего не понимающую толпу мастер Лоу. Не разобравшись в случившемся, он уже жаловался всем, кто соглашался его слушать, что мы сманили у него лучшего подмастерья.

Услышав голос бывшего хозяина, Маркари привычно втянул голову в плечи. Рози оставалась невозмутимой, словно разъяренная толпа ее нисколько не напугала. Но спокойнее всех держался энёк. Он растянулся на моей руке, положил голову на лапы и прикрыл глаза. Казалось, для него все утратило значение, ведь он наконец нашел меня.

Его безмятежность передалась и мне. К тому же герб эрцгерцога Ардора на дверце кареты и вооруженная охрана быстро охладили пыл преследователей. Мы были птицами слишком высокого полета, чтобы нас можно было безнаказанно обвинять. Энёк ускользнул от всех, а связываться с нами никто не рискнул. Теперь купцу предстояло самому явиться и потребовать назад свой «товар».

До гостевого дома мы добрались без происшествий. По дороге, среди торговых лавок, то и дело слышались крики о сбежавшем белом энёке. Новость разлетелась по городу, словно пожар, будоража людей. Больше всех не повезло белым кошкам: стоило где-нибудь мелькнуть светлой шерсти, как поднимался крик и начиналась давка. Никто даже не подозревал, что настоящий энёк спокойно прямо сейчас проезжает мимо в карете.

После такого дня я не представляла, с чего начать рассказ дедушке. Однако объяснения не понадобились: одного из воинов отправили вперед, и к нашему приезду дедушка уже ждал меня в своих покоях. Поручив Оуэну Фицу накормить Маркари и присмотреть за ним, я глубоко вдохнула и поднялась наверх.

По всему было видно, что до моего появления дедушка отдыхал, а теперь спешно приводил себя в порядок. Стоявший рядом слуга как раз держал расшитый камзол, помогая господину облачиться в него. Я невольно отметила, что эрцгерцог Ардор тоже решил переодеться, сменив запыленный дорожный костюм на более подобающее его положению одеяние.

— Прошу простить мою дерзость, дедушка. Я потревожила вас и, боюсь, не позволила как следует отдохнуть, — с порога виновато произнесла я, почтительно склонив голову.

— Что ты такое говоришь? — воскликнул он, и его лицо озарилось искренней, почти мальчишеской улыбкой. — Это лучшая новость за весь день! Ну же, подойди ближе и позволь мне рассмотреть это чудо.

Он не сердился!

От облегчения у меня словно камень с души упал. Еще мгновение назад сердце тревожно билось в груди, а теперь я, заметно осмелев, подошла к дедушке и с плохо скрываемой гордостью показала ему энёка.

— А ну-ка, поверни его ко мне. Я хочу взглянуть ему в глаза, — попросил дедушка, однако сам к зверьку прикасаться не стал.

Я осторожно развернулась, придерживая энёка так, чтобы свет падал прямо на его мордочку. Дедушка внимательно всмотрелся в него, а в следующий миг его губы тронула довольная улыбка. Казалось, судьба только что преподнесла ему редчайший и совершенно неожиданный дар.

— Янтарная кайма… — произнес он негромко. — Невероятно! Значит, привязка и в самом деле завершилась.

— Какая еще кайма? — растерянно переспросила я и тут же опустила взгляд на мордочку энёка.

К моему удивлению, его глаза вновь изменились. Я отчетливо помнила их залитыми ярким янтарным светом, но теперь они снова приобрели теплый ореховый оттенок. И все же по краю радужки сиял тонкий золотисто-янтарный ободок, прежде не замеченный мной.

Дедушка еще несколько мгновений задумчиво рассматривал зверька, а затем поднял на меня серьезный, исполненный живого интереса взгляд.

— Скажи мне, дитя, — заговорил он неторопливо, — насколько насыщенным был янтарный цвет его глаз во время привязки?

— Его глаза сияли так ярко, словно в них плескалось жидкое золото, — ответила я, вновь вглядываясь в необычную радужку энёка. — Теперь цвет стал гораздо бледнее… Осталась лишь тонкая кайма. Это дурной знак? Что-то пошло не так?

Тревога, едва успевшая отступить, вновь захватила меня. Я невольно крепче прижала зверька к себе, словно могла защитить его от неведомой опасности одним лишь объятием.

— Напротив! — дедушка расплылся в широкой, совершенно счастливой улыбке. — Все произошло именно так, как и должно было. Даже лучше, чем можно было ожидать.

Он сделал короткую паузу, будто удивлялся моему недоумению, а затем, сообразив, что я действительно не понимаю, пояснил:

— Считается, что чем ярче и насыщеннее янтарное сияние в глазах энёка во время привязки, тем значительнее магический потенциал его избранника. И тем больших высот этот потенциал способен достичь при должном развитии. Но это не все, чем светлее шерсть энёка, тем сильнее его магический потенциал. В твоих руках сейчас находится настоящее, редчайшее сокровище.

На последних словах дедушка посмотрел прямо на меня. В его глазах светилась такая искренняя надежда, что у меня перехватило дыхание. Казалось, он боялся поверить в собственные выводы, и в то же время уже не мог скрыть охватившего его ликования.

— Ты понимаешь, что это означает для тебя? — произнес он тише, однако голос его все равно дрогнул от волнения. — Признаться, я не смел надеяться на подобное. Да, я размышлял об энёках и о том, что однажды они могли бы тебе помочь, но рассматривал это лишь как весьма отдаленную возможность. К сожалению, энёки не выбирают своими хозяевами тех, в ком едва теплится магическая искра.

Он покачал головой, все еще не сводя с меня сияющего взгляда.

— Но чтобы энёк сам избрал тебя… Эти создания необычайно разборчивы. Они никогда не признают своим хозяином слабого мага.

В другое время подобные слова прозвучали бы для меня самой прекрасной музыкой. Они пролились бы целительным бальзамом на мое израненное самолюбие, годами страдавшее от унизительной уверенности в собственной никчемности. Ведь я так долго считала себя пустышкой, бесполезной Каро, лишенной магического дара…

Вероятно, мне следовало бы радоваться, и осыпать дедушку вопросами, но сейчас я меньше всего думала о своей магии.

Я опустила взгляд на притихшего в моих руках энёка и осторожно погладила его по белоснежной шерстке.

— А я так боялась, что лишь прибавила вам хлопот, — призналась я.

— Что ты такое говоришь?! — дедушка изумленно вскинул брови, словно сама эта мысль казалась ему совершенно нелепой. Затем выражение его