Без права на счастье - Катерина Крутова

— Такие же глазки яркие в пол лица и волосы светлые. Только его Любовь была статная, попородистее что ли, настоящая русская красавица и сразу видно из приличной семьи. Отец тоже военный, а мать — учитель биологии и географии.

Девушка едва слышит дальнейшее. «Его Любовь» — эти слова ранят в самое сердце. Глупо ревновать к прошлому. Его не переделать, не победить — эта схватка будет проиграна даже не начавшись. И все-таки упоминание жены Германа царапает незажившие шрамы. У них обоих разбиты сердца. Каждый скорее мертв, чем жив от перенесенных потерь. Но, Вера в этом почти уверена, сегодня у них получилось обрести свободу от демонов прошлого. Пусть и на очень краткий миг.

А Шувалова продолжает исповедь вечернему Петербургу под алкогольной сывороткой правды:

— Когда Люба пропала три года назад, Герка был сам не свой. Помню, морозы были страшные, я курицу за окно вывесила утром, а к вечеру ее сперли уже. И вот я злая как собака, ору на вечно голодного Сашку, а тут дверь входная без звонка и стука распахивается, мы тогда еще запирать не привыкли — всех соседей же знаешь. Так вот вваливается Герман бледный как полотно — Любаша, говорит, домой не пришла, в школе нет, и подруги не знают где. Поначалу мы всерьез не восприняли, думали, зря панику разводит — объявится к ночи, может в очереди, где застряла. Я тогда еще начала ему вещать, как сама намедни три часа ждала в мясном отделе привоза. А он все одно заладил — пропала… Когда она и на следующий день не появилась — пошли в милицию. Герман всех своих на уши поднял, сперва город вверх дном перевернули, а потом и весь район. Ориентировки по всей стране разослали. А нашли только весной.

Шувалова замолкает надолго. Вера успевает докурить и взять следующую сигарету. И только когда и та догорает до половины, женщина продолжает:

— Как сугробы растаяли, так тело ее и нашли на просеке, почти у самой Москвы. Той самой, где за год до этого откопали несколько женских трупов. Герман вел это дело. Экспертиза установила групповое изнасилование и убийство с особой жестокостью. Бедную девочку пытали несколько месяцев.

Вера ахает:

— Нашли, кто?

Лидия качает головой:

— Герман подозревал торговлю людьми, говорил, что вышел на след, но начали поступать угрозы, требования отступить. Варшавский считает — Любу убили из-за него, как предупреждение не лезть. Но доказать не смог, а после его сняли за конфликт интересов. Тогда он второй раз Володьке нос сломал. Сегодня вот третий был. Шарше-ла-фам, как говорят французы. Прямо народная примета: если у Варшавского проблемы с бабой, жди сломанного носа Радкевича.

— При чем здесь Радкевич?

— Вовка не нашел убийц Любы и других девушек. Так глухарь и висит. А Герман вбил себе в голову, что Радкевич сознательно слил дело, испугавшись за свою жизнь или получив взятку. Той дракой в управлении завершилась карьера Варшавского и многолетняя дружба их троицы мушкетеров.

— Мушкетеров? — предчувствие заставляет Верку всем корпусом развернуться к Шуваловой.

— Да, они еще с учебки так себя называли — Атос, Портос и Арамис — Вовка, Санька и Герка.

Сердце бешено стучит в висках. Недокуренная сигарета падает на мрамор балкона. Неужели она подозревала не того?! Атос — Владимир Радкевич — чертов граф де Ля Фер!

15. Декабрь 94го/Январь 95го

Вера в пол уха слушает тосты, не чувствует вкуса ресторанной еды и не пьянеет от шампанского. Постоянно поглядывает на дверь — не вернется ли Герман. Но Варшавского след простыл. Не видно так же Радкевича и Алины. Сан Саныч Шувалов нарисовывается уже в самом конце корпоратива — для финальной речи и раздачи подарков. Внутри пакетов с логотипом фирмы — коробка бельгийского шоколада в форме ракушек и флакончик Chanel. В мужских подарках — вместо духов — фляжки с ароматом от Кельвин Кляйна* (имеются в виду мужские духи CK one, популярные в 90ые и ставшие первым в мировой истории ароматом унисекс), вместо шоколада — французский коньяк. «Стройинвест» ценит своих сотрудников, у партнеров и руководства вообще гигантские корзины с какими-то немыслимыми деликатесами, чьи названия, не говоря уже о вкусах, загадка для простых смертных. Большинство сотрудниц не могут удержаться — тут же вскрывают бело-черные коробочки и помещение наполняется густым цветочным ароматом. Вера вдыхает, думая, что вот так пахнет роскошь. Свои духи она оставляет нетронутыми — запах кажется ей слишком тяжелым для молодости, зато точно понравится матери. Анна Смирнова будет вне себя от счастья, получив настоящий импортный парфюм, а не подделку.

Развозка до дома тоже пахнет Шанелью, шоколадом и перегаром от шампанского. На заднем сидение микроавтобуса разве что не трахается пара — кажется, это кассирша из бухгалтерии и кто-то из охранников бизнес-центра. Предновогодний Петербург за окном сменяется темнотой трассы и снегом, летящим в лобовое стекло. Вере странно. Настроение меняется волнами — то накатывает возбуждение от воспоминаний о ласках Германа и тогда низ живота тянет желанием повторения, то внезапным холодом обдают мысли о графе — близка ли она к истине? Действительно ли Радкевич глава преступной группировки? Или все-таки Шувалов имеет свою долю в незаконном бизнесе? Единственный, кто может помочь разобраться — Варшавский, но куда он пропал и чем занимается — вопрос.

— Загадала желание на Новый год? — врывается в мысли нетрезвый голос соседки. Круглое лицо в веснушках девушке смутно знакомо — вроде бы сметчик или инженер из проектного отдела, пару раз они пересекались в столовой за обедом.

Желание… Вера отвечает не сразу. Можно обойтись коротким «нет» и пресечь разговор, но девушке и самой хочется понять — чего же она ждет от грядущего года? Сбежать подальше от городка, полного жутких воспоминаний, сменить квартиру, где из ее чашки пьет усатый Гоша, попробовать начать новую жизнь? Что из этого выбрать? Разум тормозит, а тело шепчет — Герман. Но загадывать Варшавского она точно не будет. Он лекарство, способ выживания, но не цель. Верка пока не готова признать большее.

— Хочу съездить в отпуск заграницу, — ей действительно интересно — как оно там. Тем более, что мать настояла сделать загран и для дочери — «лишним не будет».

— Еще не выезжала из Совка? — хихикают веснушки, покровительственно добавляя, — запасись валерьянкой и корвалолом. Первый раз от шока может случится нервный срыв. Это вообще другая