Опальная жена дракона. Хозяйка северной лечебницы - Диана Фурсова

И человеком, который стоял перед ней без всякой защиты, кроме честности, на которую когда-то не хватило ни ему, ни ей, ни целому дому.

Она подошла ближе.

Не сразу. Медленно. Как подходят к тому, что уже давно хочешь назвать своим, но все еще боишься спугнуть.

— Я осталась еще в ту ночь, когда услышала кашель в башне, — сказала она тихо. — Просто вы тогда были слишком заняты, чтобы это заметить.

На этот раз он улыбнулся.

По-настоящему.

Тепло, устало, немного неверяще. И от этой редкой улыбки у нее вдруг сжалось сердце сильнее, чем от всех его признаний.

— Значит, — произнес Кайрен, — я все же безнадежно опоздал.

— Наоборот, — ответила Ева. — Вы наконец пришли вовремя.

Когда он поднял руку и коснулся пальцами ее щеки, в этом не было ничего лишнего. Ни спешки, ни красивого обещания, ни попытки забрать больше, чем она готова дать. Просто тепло его ладони. Тихий вдох между ними. И то редкое, честное чувство, которое уже прошло через дым, кровь, холод, страх и потому не нуждалось в доказательствах.

За дверью теплицы внезапно раздался топот.

— Я знал! — восторженно объявил Мирен, влетая внутрь так стремительно, как будто всю сцену он подстерегал за углом с самого начала. За ним, запыхавшись, примчалась Лис, а следом с тяжелым достоинством вошла Хельда, явно даже не пытаясь изобразить удивление.

Ева отпрянула на шаг, не удержав смешка.

Кайрен закрыл глаза на миг с тем выражением, какое бывает у мужчин, которым сама судьба не дает ни одного полностью частного момента.

— Что ты знал? — спросил он сына.

Мирен вскинул подбородок, совсем как взрослый.

— Что вы оба слишком долго ходите кругами.

Лис у двери зажала рот ладонью. Хельда фыркнула так громко, что это уже было откровенным участием в заговоре.

Ева рассмеялась.

Не нервно. Не устало. Смеялась так, как, наверное, не смеялась с самого приезда на Север. И этот смех под стеклом теплицы, среди молодой зелени, под глазами у людей, которые стали ей родными не по крови, а по прожитому, показался ей самым правильным концом всей долгой зимы.

Она протянула руку Мирену.

Мальчик подошел сразу. Взял ее пальцы, потом другой рукой — ладонь Кайрена, будто и не собирался оставлять им выбора. И в этом простом, упрямом движении вдруг оказалось все, ради чего стоило дойти до конца.

Дом.

Дело.

Правда.

Любовь.

Новая сила, которая выросла не вопреки боли, а прямо из нее.

За стеклами теплицы снег еще лежал.

Но весна уже началась.

Конец