Герцог и гувернантка - Элоиза Джеймс

и Розу в очень раннем возрасте. Рассказывала сухо, но подробно — весьма подробно! Начав с откровенного признания, что, будь она стыдливой скромницей, никогда бы не заполучила в мужья дворянина.

— Скромность — это то, что смогут позволить себе ваши дочери, — объявила она. — А вам нужно не жалеть стараний, чтобы уйти как можно дальше от бакалейщика! — «Бакалейщиком» миссис Белгрэйв, любящая дочь, именовала своего отца.

После такого вступления она перешла к тому, как может женщина ублажить мужа.

До сих пор Норт играл на теле Дианы, словно на скрипке, и ей не представлялось случая продемонстрировать свои знания. Однако в голове у нее то и дело всплывали материнские наставления.

«Возможно, он захочет излиться вам на грудь. В этом случае держите груди вот так. — При этих словах матушка сжимала свой пышный бюст ладонями с боков и приподнимала. — И если захочет вас выпороть, соглашайтесь!»

Прямо сейчас Норт натягивал на себя «французский чехол» — точь-в-точь как матушка им демонстрировала на огурце.

— Ты его с собой принес? — спросила Диана.

Он кивнул, бросив на нее прямой, горячий взгляд.

— В последнее время начал носить с собой. На случай, если ты позволишь тебя соблазнить.

Учитывая опыт ее сестры, на этом месте, пожалуй, стоило бы предложить подождать до свадьбы. Но чего ждать, если твоя репутация уже безнадежно погибла, а единственное в своей жизни предложение руки и сердца ты только что отвергла? Причем во второй раз.

— Диана! — мягко позвал ее Норт. Он уже надел «французский чехол» и теперь склонился к ней. — Ты точно уверена?…

Улыбка, идущая прямо из сердца, стала ответом этому заботливому, умному, ослепительно красивому мужчине, за последние несколько дней ставшему ей настоящим другом. А друг — это ведь намного лучше, чем жених!

— Точно! — ответила Диана. — Только хочу предупредить: я буду очень стараться, но наверняка в чем-нибудь ошибусь, так что…

Что-то непонятное промелькнуло в его глазах.

— Милая, в этом ошибиться невозможно!

Он снова прильнул к ее губам, а когда, наконец, оторвался, оба они тяжело дышали.

Диана собралась с духом. Приближался тот решающий момент, о котором предупреждала матушка.

«Больно будет или не очень — кричите в любом случае, — говорила она. — Иногда боль совсем слабая, как укол. Но мужчина ждет, что взял в жены девственницу. Ждет, что вы будете кричать. Покажете, что потеряли девственность, — сразу поставите свой брак на верную дорогу».

Диана и Роза сидели с открытыми ртами и переглядывались.

— Ну и ну! — позже сказала Диана сестре. — Муж хочет, чтобы жене было больно? Гадость какая!

— Я готова, — улыбнулась она Норту. Улыбнулась, потому что знала: он никогда не захочет причинить ей боль.

Как она и ожидала, он все еще колебался.

— В первый раз может быть неприятно…

Тут Диана покатилась со смеху.

— Только что вспомнила, как матушка учила нас кричать погромче, чтобы мужчина убедился… ну, попросту говоря, убедился, что не зря потратил денежки.

Норт сжал зубы и пробормотал в адрес ее матушки что-то нелестное.

Диана все хохотала и не могла остановиться.

— А знаешь, что делает твоя грудь, когда ты смеешься? — каким-то сдавленным голосом заметил Норт.

Она посмотрела на себя.

— Трясется как пудинг?

— Обожаю пудинг, — пробормотал он и прильнул губами к ее соску. В тот же миг Диана забыла о смехе; тело ее, до самых кончиков дрожащих пальцев, вспыхнуло жарким пламенем.

Инстинктивно Диана раздвинула ноги, чувствуя, что ей мало, мало, мало! Она хочет больше. Хочет Норта, всего целиком — и прямо сейчас! Его естество упиралось в нее, подталкивало снизу, и от этого жажда становилась еще нестерпимее.

Диана вцепилась в его мускулистые плечи, выгнулась ему навстречу. Дыхание стало торопливым и поверхностным.

— Легче, легче! — пробормотал Норт, переходя от одного соска к другому.

Какое там «легче»!

— Лежи спокойно! — И он втянул сосок глубоко в рот.

Диана не могла лежать спокойно. Что бы там ее матушка…

Хватит! Усилием воли она изгнала из головы всякую мысль о миссис Белгрэйв.

— Не могу просто лежать! — выдохнула она. Скользнула руками по его спине, с наслаждением ощущая, как напрягаются и перекатываются под ее ладонями могучие мускулы. — Пожалуйста, Норт, прошу…

— Боюсь, не смогу совладать с собой… — хрипло вырвалось из его груди.

— И не надо! — Она снова выгнула спину, и он чуть-чуть проскользнул вглубь.

— Диана, — заговорил Норт, сведя брови, — я буду двигаться так медленно, как только смогу. Но никогда я не… — Он осекся, и Диана заметила, что у него дрожат руки.

Она нетерпеливо изогнулась под ним.

— Черт возьми, Норт, чего ты ждешь?!

Он сдавленно рассмеялся и начал медленно входить в нее. Неторопливо двигался вперед, подавался назад и снова входил в нее, еще и еще раз, пока, наконец, его тяжелое, твердое орудие не вошло в нее.

Ничего подобного Диана и вообразить не могла! От бедер по всему телу ее распространилась волна неведомых, неописуемых ощущений. Норт замер, не сводя с нее замутненных страстью глаз — должно быть, ощущал то же самое. Они идеально подходили друг другу во всех отношениях.

— Не больно? — спросил он хриплым шепотом.

— Нет, нет! — А потом: — Пожалуйста, Норт!..

Он подался назад, снова вдвинулся в нее, и тяжесть и жар его тела снова совершили с ней что-то немыслимое.

— Как же мне это нравится! — воскликнула Диана, едва вновь обретя голос.

Со сдавленным смехом он вонзался в нее снова, и снова, и снова, с каждым движением бедер погружался все глубже — и каждый раз ее охватывало все то же дивное ощущение. Диана не могла лежать, вытянув ноги: сперва согнула в коленях, а потом, когда они начали дрожать, обвила ногами его бедра.

Когда она выгнулась ему навстречу, он, не сводя с нее глаз, проглотил проклятие.

— Слишком быстро? — прохрипел он.

Она помотала головой.

— Слишком резко?

— Нет!

Он снова наклонился к ее соску и с силой втянул его в рот.

Диана впилась ногтями в скользкую от пота спину Норта, самозабвенно наслаждаясь каждым его толчком.

Сердце оглушительно колотилось о ребра, сбивалось дыхание. Все, что она могла, — дрожа всем телом, отчаянно цепляться за Норта; и каждый раз, когда он заполнял ее тело, Диану словно пронзала молния.

Он уронил голову, прижавшись лбом к ее лбу; из груди вырвался гортанный стон.

— Диана, ты меня убиваешь! Никогда не чувствовал ничего подобного…

— Не останавливайся! — вскричала она, почти его не слушая, сосредоточившись на том пламени, что разгоралось в ее лоне.

Едва ли она слышала, как Норт застонал в ответ; зато почувствовала, как он схватил ее за бедро, приподнял и насадил