Герцог и гувернантка - Элоиза Джеймс

Из груди ее рвались то ли стоны, то ли рыдания, ноги дрожали так, что она даже немного испугалась. Норт склонился над ней.

— Расслабься, Диана, — приказал он, поддерживая ее за бедра и толкая себе навстречу. — Я хочу тебя — всю, без остатка!

— Н-не могу… — всхлипнула Диана, едва ли понимая, что говорит.

— Открой глаза.

Она заставила себя приподнять веки. Норт, сжав губы, смотрел прямо на нее. Не отводя взгляд, он медленно вошел в нее на всю глубину, так что она тихо вскрикнула.

— Почему нет? — Глаза его пылали необузданным пламенем, от напряжения на шее вздулись жилы, но голос звучал по-прежнему нежно.

— Боюсь, — прошептала она.

Уголки его губ тронула улыбка.

— Диана, никогда меня не бойся!

— Не тебя… — с трудом выговорила она. А затем: — О боже! — потому что он снова начал медленно, медленно входить глубже и заполнять ее собою. Она напряглась в ожидании мига, когда он войдет в нее до конца. В теле разгорался неугасимый огонь.

— Не надо! — всхлипнула она. — Это уже слишком! Я не… не могу… — Ноги дрожали, все тело сотрясалось, подступая все ближе к чему-то… чему-то пугающему.

Норт наклонился к ней, опираясь на локти, по-прежнему не выходя из нее, и коснулся губами ее губ.

— Нечего бояться, милая.

Ему-то откуда знать? Это он лежит на ней, заполняя ее собой. И смотрит как на единственную женщину в мире. Смотрит так, словно она ему принадлежит. Словно он любит ее. Да, любит! Ведь так он и сказал.

Она дрожала все сильнее.

— Диана! — заговорил Норт, снова целуя ее. — Хочешь остановиться? — Голос его звучал хрипло, в нем слышался голод — но и спокойствие.

— Какие у тебя красивые синие глаза! — тяжело дыша, прошептала она.

Он выгнул бровь.

— У меня глаза только одного цвета. А у тебя двухцветные.

Между ног у нее жарко пульсировало, тело посылало беспорядочные сигналы, но сейчас Диана не обращала на них внимания.

— Когда мы были помолвлены, я часто украдкой тобою любовалась, — выдохнула она. Все тело горело как в огне, и странно было в такой момент ощущать, как кровь приливает к щекам — однако Диана это чувствовала.

Норт оперся одной рукой о матрас и снова вошел в нее до упора.

Диана выгнулась и вскрикнула. Тело стало текучим, как вода, как огонь, и устремилось ему навстречу. С хриплыми стонами, рвущимися из груди, он вонзался в нее снова и снова — неутомимый, влекомый голодом и желанием. Она стиснула зубы, уже почти побежденная, но все же…

— Мне так нравится! — хрипло выдохнула она, изо всех сил сжав его плечи.

— Черт, Диана! — В его голосе что-то дрогнуло. — Ты лишаешь меня мужества!

— А по-моему, твое мужество при тебе! — Бесстыдно, словно распутница, она потерлась о него, наслаждаясь свободой и ни с чем не сравнимыми ощущениями. Наслаждение пронзило ее до кончиков пальцев, напоминая, что Норт все еще здесь — все еще в ней. И стоит сжаться…

На этот раз с его уст сорвалось словечко покрепче «черта».

— Чувствуешь?

Он зарычал, оскалив зубы. С довольной улыбкой Диана снова сжала внутренние мышцы. Он отстранился, а затем снова ворвался в ее ножны, и снова, и снова…

На этот раз новые ощущения уже не пугали. Она смотрела на Норта, не отводя глаз. Он приподнялся на локтях и не двигался — только бедра ходили взад-вперед. То же неописуемое чувство начало расти внутри нее; Диана нетерпеливо приподнялась навстречу Норту, впилась в его руки ногтями, и шумное, затрудненное дыхание его сплелось с ее дыханием.

Он срывал с нее последние покровы — и ей это нравилось. Ох, как нравилось! Стоило ради этого стать гувернанткой!

— Знаешь, почему так хорошо? — прошептала она.

— Потому что это ты, — хрипло ответил Норт, не отводя взгляда от ее глаз. — Потому что это мы с тобой вместе.

— Потому что я отдаюсь не для того, чтобы завлечь тебя под венец. Потому что мы оба… — Тут она ахнула и умолкла.

Он снова приподнял ее бедра, ворвался в нее — и Диана забыла все слова.

Огненная волна подхватила и понесла обоих. Он чувствовал то же: она видела это в его глазах, ощущала в рывках его тела, в том, как он входил в нее все быстрее, все резче, взвинчивая все ощущения до какой-то невероятной степени, — пока, наконец, все ее тело не скрутило сладкой судорогой и она не излилась ему навстречу.

Когда Диана дала себе волю, это было словно удар молнии. Облегчение, радость, страсть, черт бы ее побрал — все смешалось для Норта в какой-то неописуемый коктейль. Наконец Диана обмякла на постели, запрокинув голову и тяжело дыша. Он осторожно перекатился на спину и, не выходя из нее, потянул на себя. Его прекрасная специалистка так устала, что даже сесть не могла; должно быть, ей и во сне не снилось ничего подобного!

Что ж, верхом на нем она поскачет как-нибудь в другой раз. Сейчас он просто желал быть к ней как можно ближе. Лежать, держа ее в объятиях, чувствуя, что прижат к кровати ее теплой, трепещущей наготой.

Наконец Диана подняла голову: глаза полузакрыты, взгляд затуманен. Норт приглашающе приподнял бедра. Она изумленно расширила глаза и хихикнула; этот звук показался ему слаще ангельского пения.

Он обхватил голову Дианы, запустив пальцы в волосы, и припал к ее губам.

— В следующий раз, когда будем нежиться в лодке на озере, — сказал он, чувствуя, как его естество снова восстает и снова заполняет ее до отказа, — я припаду к тебе, и буду ублажать тебя своим языком, пока ты не закричишь в голос. А потом перевернусь на спину, а ты опустишься на меня сверху, нетерпеливо спеша узнать, что может дать нам такая поза…

— Мне уже не терпится! — прошептала она.

Он сжал ладонями ее округлые ягодицы и глубже насадил на себя, держа так крепко, чтобы она не могла шевельнуться, и вглядываясь в лицо, чтобы заметить малейший знак боли или неудовольствия.

Диана блаженно прикрыла глаза.

— Не боишься? — спросил он шепотом.

— Не-а.

Она сжала Норта изнутри, и его пронзило острое, горячее желание.

В последний миг он перекатился и вновь уложил ее на постель, чтобы придавить своей тяжестью, удержать, ощутить, что она ему принадлежит. Такая отважная и независимая. Не герцогиня.

Его Диана.

Дав себе волю, он выплеснулся наружу — он отдал ей все: и сердце, и душу.

— Я и подумать не могла… — прошептала она некоторое время спустя. В