Герцог и гувернантка - Элоиза Джеймс

— И как ты сумел сбежать?

— Она думала, джентльмен не станет выпрыгивать в окно. И ошиблась.

— Это… — Диана задумалась, подыскивая подходящее слово, и наконец закончила: — Прискорбно слышать.

— Вот так я спас свою добродетель, — с едва заметной улыбкой заключил Норт.

— Хорошо, что твоя честь не пострадала, — заметила Диана. — Арти, солнышко, не лезь в канаву! Запачкаешь фартучек!

— Да он уже грязный, — сказал Норт.

С этим спорить не приходилось.

— А можно узнать, что это торчит у моей сестры из-за пазухи?

— Ее кукла Гортензия. Она уже несколько раз терялась. Так что теперь путешествует в мешочке, повешенном на шнурке на шею.

— Ясно, — кивнул Норт. — Ладно, вернемся к рыбкам и павлинам. Я малость запутался в сравнениях, но вот главная мысль: если только не вывалюсь за борт и меня не сожрет какая-нибудь акула в парике, ни на рыбе, ни на птице я жениться не собираюсь.

— Серьезно? — откликнулась Диана. — Теперь вокруг тебя еще и акулы плавают? Кстати, по-моему, акула не рыба.

— Рыба, конечно. Хочешь сказать, биологию твоя матушка тоже считала непристойной наукой, неподходящей для леди?

— Да, но я восполняю недостаток знаний. Читаю Годфри вслух книгу о животных, которую нашла в библиотеке.

— Должно быть, это Горация, — сказал Норт, обводя Диану вокруг кроличьей норы на дороге. — Он любил птиц и всякое такое. Думаю, акула его бы тоже заинтересовала.

— А ты что читал в детстве?

Он сжал губы.

— Где-то на тех же полках ты найдешь подборку книг о классической архитектуре. Я собирался строить дома.

— Правда? — Диану это изумило. Разумеется, она знала, что для постройки дома нужен архитектор, слышала о знаменитых архитекторах — в знак признания их заслуг посвященных в рыцари, — но ей не приходило в голову, что этим может заниматься аристократ.

Норт наблюдал за ней с грустной улыбкой.

— А какую профессию мне следовало избрать, по-твоему?

— У аристократов не бывает профессий! — не раздумывая, ответила Диана. — Они вообще ничего не делают. Точнее, не совсем: утром они наносят визиты, после обеда едут в клуб, а вечером — в оперу или на бал. Еще делают ставки на скачках. И время от времени бывают при дворе.

— Аристократы правят нашей страной, — ровным голосом ответил Норт. — Возможно, в будущем более серьезную роль начнет играть палата общин. Но сейчас ни одно решение премьер-министра не принимается без участия палаты лордов. Во многих частях страны мы — судьи и присяжные; мы организуем ополчение, посылаем своих людей на войну, сотням и тысячам даем работу…

— Признаю, я ошибалась, — негромко и серьезно ответила Диана.

Дети уже достигли Крыжовенной речки — небольшого ручья, отделявшего герцогские земли от деревни. Они сидели на невысоком каменном мостике, болтая ногами, и смотрели в воду.

— Вот черт! — вдруг остановился Норт. — Кажется, я снова принялся тебя поучать!

— В теме аристократии я прискорбно невежественна, — призналась Диана. — А поучения лишними не бывают — по крайней мере, так считает моя матушка.

— Сердца у тебя нет! — простонал он. — Сравниваешь меня с женщиной, которая выставила за дверь родных дочерей и присвоила их приданое!

Диана нахмурилась.

— В завещании отец распорядился только, чтобы матушка достойно нас обеспечила. Ничего конкретного о размерах или составе приданого он не говорил. И в любом случае, я ведь так и не вышла замуж.

— Но она тебя не обеспечивает. Ты работаешь.

— Согласна, я зря сравнила тебя с матушкой. Это несправедливо, — признала она, не отвечая на его последнее замечание.

— Просто хочу сказать, — продолжал он, всходя вместе с ней на мост, — я знаю, ты не из тех женщин, что распускают хвосты и хлопают ресницами. Но иногда об этом жалею.

Они стояли плечом к плечу, глядя вниз, на Крыжовенную речку, которая полностью соответствовала своему названию: вода, протекающая в ней, имела странный красновато-зеленоватый оттенок. Река текла неторопливо; еще более замедляли ее ход заросли хвостника.

— Спасибо тебе, — сказала, наконец Диана.

Что ей еще оставалось? Либо поблагодарить, либо поцеловать; но целоваться на людях неприлично, да и вообще она решила бороться со своей импульсивностью. Хватит уже сперва говорить или делать, а потом об этом жалеть.

Присев на корточки между Арти и Годфри, она вгляделась в воду.

— На что вы там смотрите?

— Я не вижу рыбку, — сообщила Арти. — А Годфри видит.

Хотелось бы Диане знать, как Годфри сообщил об этом Арти?

— А вон, кажется, повозка мистера Калико! — объявила Диана, кивнув в сторону деревни.

Дети вскочили на ноги и побежали к другому концу моста.

Повозка была выкрашена в ярко-зеленый цвет; желтые борта ее поворачивались на петлях и откидывались, открывая доступ к полкам, заваленным всевозможными товарами. Сам мистер Калико был маленький старичок в чудном сюртуке, сверкающем и переливающемся на ярком солнце всеми цветами радуги.

Когда они подошли ближе, Арти попятилась и взяла Диану за руку, но Годфри смело направился прямо к торговцу, вежливо ему поклонился, а потом подергал за полу блестящего сюртука.

— Он весь утыкан булавками, — объяснил ему мистер Калико. — Блескучие булавки со всех концов света! Доброе утро, мисс Белгрэйв.

— Доброе утро! — с улыбкой ответила Диана. — Хочу познакомить вас с леди Артемизией. Она очень рада наконец с вами встретиться!

Арти исполнила вполне приличный реверанс, не вынимая пальца изо рта — такого в «Олмаке» отродясь не видывали!

Норт, шагнув вперед, отвесил такой глубокий и любезный поклон, словно здоровался с местным сквайром.

— Мистер Калико, рад снова вас видеть!

Торговец низко склонился в ответ.

— И я, лорд Роланд, счастлив видеть, что вы вернулись домой, выйдя целым и невредимым из столь опасного приключения!

— Война — не приключение, — сухо ответил Норт.

— Другие, кто там побывал, говорят так же, — согласился мистер Калико. Затем он повернулся к Годфри и Арти: — А вам, мои юные друзья, я сейчас кое-что покажу! — Он достал с полки в повозке большую корзину и поставил на землю.

Арти плюхнулась на землю перед корзиной.

— Куклы!

Годфри не сказал ничего, но весь прямо-таки затрепетал от восторга — и, сунув руку в корзину, немедленно завладел раскрашенной деревянной лошадкой.

— А вам чего недостает, мисс Белгрэйв? — спросил мистер Калико, широким жестом указывая на полки. — У меня есть все, чего может пожелать душа молодой леди: булавки, пудра, кружева, даже пара париков найдется — и, конечно, самые разные ткани!

— Мисс Белгрэйв в последнее время жалуется на меланхолию, — с самым невинным видом сообщил Норт. — Может, у вас найдется что-нибудь бодрящее? Я слышал, рыбий жир — отменное лекарство!

Диана возмущенно ахнула — правда, не