Герцог и гувернантка - Элоиза Джеймс

От этой мысли у нее кружилась голова.

— Сегодня выйдем через боковую дверь, — объявила Диана, когда они спустились вниз по лестнице. — Но сначала, конечно, поздороваемся с Фредериком и с Питером.

— Доброе утро! — завопила во весь голос Арти; эта девочка, кажется, просто не умела говорить тихо. И добавила себе под нос: — Реверанса не надо!

— Правильно! — широко улыбаясь, одобрил Фредерик. — Передо мной никаких реверансов. А будь я лорд Фредерик, что бы ты сделала?

— Реверанс! — закричала Арти.

Годфри ничего не сказал, только помахал рукой.

— Поклона не надо! — на всякий случай подсказала ему Арти. А потом повернулась к Фредерику: — Мы идем смотреть на Фитци, а потом покупать кукол! — С этими словами она запрыгала от восторга, да так, что повязка с пером съехала ей на глаз, а потом и вовсе свалилась. С буйными золотистыми кудряшками и с восторгом в глазах, Арти была такой забавной, что все трое парней, двое больших и один маленький, покатились со смеху.

— Не смейтесь! — потребовала Арти.

Ее слова рассмешили Годфри еще сильнее; тогда Арти набросилась на него и начала щекотать. Он отбивался, извивался и хихикал, как безумный, пока Питер его не выручил, посадив к себе на плечо.

Диана сумела успокоить Арти и заставить стоять смирно ровно столько, сколько требовалось, чтобы заново повязать ей повязку и сдвинуть перо на затылок.

— А мастер Годфри, кажется, никуда сегодня не пойдет, — грустно заметил Питер. Он держал Годфри за ноги, перевернув вниз головой, а малыш хохотал, извивался и старался ухватить лакея за пояс.

— Питер, — с некоторым беспокойством заметила Диана, — не забывай, он только что позавтракал!

— Да ничего, я же… о, лорд Роланд! — Питер ловко перевернул Годфри головой кверху и поставил на ноги.

— Доброе утро, Питер. — Норт повернулся к Диане: — Доброе утро, мисс Белгрэйв, дети.

Лицо у него снова было суровое.

«На самом деле он вовсе не такой!» — напомнила себе Диана, лелея это знание, как драгоценность. Всего несколько часов назад он спал, закинув на нее ногу и положив ладонь на ее бедро.

Спал безмятежным сном.

— Доброе утро, лорд Роланд, — поздоровалась Диана, приседая в реверансе. — Мы идем поздороваться с Фитци, а потом собираемся в деревню.

— Да, слышал, в Мобберли приехал мистер Калико, — кивнул Норт. — Я составлю вам компанию. С детства очень его люблю.

Арти выпрямилась, уперла руки в бока и сурово уставилась на брата.

— А к Фитци пойдешь?

— Непременно, — ответил Норт. — Ты у нас кто? Павлин?

— Ага, — ответила Арти. — Фитци один, ему скучно. У меня для него угощение. — И она показала свой мешочек.

— Молодец, он наверняка обрадуется!

Диана взяла за руку Годфри.

— Лорд Роланд, у нас и в мыслях не было отвлекать вас от дел. Уверена, вам есть чем заняться. — Вежливый способ сказать: «Пожалуйста, возьми свое предложение назад».

Не обращая на нее внимания, Норт повернулся к Арти:

— Арти, хочешь прокатиться до лужайки у меня на плечах?

— Нет! — твердо ответила Арти, схватив Годфри за другую руку.

— «Спасибо, нет», — подсказала Диана.

— Угу! — откликнулась Арти, пританцовывая от нетерпения. — Пошли, а то Фитци проголодается!

Фитци уже ждал их возле террасы, хотя голодным, при его внушительных габаритах, вовсе не выглядел.

За прошедший год он привык, что Диана, Арти и Годфри каждое утро появляются в его владениях. Однако Норт был для него человеком новым. Фитци склонил голову набок и уставился на него с подозрением.

— Пожалуйста, не подходи близко, — вполголоса попросила Диана. — Фитци не слишком-то любит мужчин.

— Не думаю, что прям не любит, — заметил Норт, — скорее, чует соперников. — Однако послушно остался на террасе.

— Фитци, Фитци, сюда! — заворковала Арти. Павлин подошел, медленно переступая тонкими ногами и волоча за собой по росистой траве роскошный хвост. — Какой ты хороший! — похвалила Арти, протягивая ему хлебные крошки на ладони. — Ты самый лучший павлин на свете!

Годфри не интересовался павлином; вместо этого он решил пропрыгать вдоль всей террасы на одной ножке.

Норт подошел к Диане вплотную, подтолкнув плечом.

— Почему с этой птицей Арти намного любезнее, чем с собственным братом?

— Павлина она знает всю жизнь, — напомнила ему Диана. — А с тобой совсем недавно познакомилась.

— Мне нравится, как она его кормит. Сразу видно, они друзья! — В его голосе прозвучал невысказанный, но ясный намек.

— Хороший Фитци! — ласково сказала Арти и похлопала павлина по клюву. Они установили, что Фитци не любит, когда его гладят по голове — быть может, опасается за свой роскошный венец из синих перьев.

По южной лужайке они двинулись к тропинке, ведущей в деревню. Дети весело бежали впереди.

— Кто тебе больше нравится, павлины или герцоги? — как бы невзначай поинтересовался Норт.

— А это точно не одно и то же? — с лукавой улыбкой ответила Диана. — Обожаю безумные наряды, хоть и предпочитаю любоваться ими издалека. Но Лондон был бы слишком мрачным местом, не встречайся в нем разряженные павлины.

— Я к нарядам равнодушен, — искренне ответил Норт. А потом, наклонившись к ней, добавил: — Конечно, если не стремлюсь привлечь внимание дамы!

В Мобберли вела ровная утоптанная дорога меж двух лугов. Едва башни замка скрылись из виду, Норт взял Диану под руку. При этом взглянул вызывающе, словно ожидая какой-то реакции, но Диана приняла это как должное, и тогда он привлек ее к себе поближе.

— Веди себя прилично, — предупредила она. — Значит, тебя не интересуют наряды. А что интересует?

— Прекрасная дама, которая и в поношенном черном платье умудряется выглядеть королевой.

Диана хмыкнула; однако комплимент согрел ее сердце. Дети убежали уже далеко вперед. Время от времени Арти сходила с дороги, срывала очередной цветок и добавляла его к букету — целому венику, который тащила под мышкой.

— «Олмак»[5] полон женщин, мечтающих стать герцогинями, — с усмешкой в голосе заговорил Норт. — Все рыбы в море сами плывут ко мне в сеть — лишь та единственная, что мне нужна, вечно ускользает.

— Ты страшно высокого о себе мнения, — сказала Диана.

— Хочешь сказать, я неправ?

На это она предпочла не отвечать.

— Когда становишься, хоть и без всякого своего желания, наследником герцогского титула, стаи рыбок с блестящей чешуей принимаются сами прыгать к тебе в лодку — того гляди перевернут! — Он покосился на нее, но она молчала. — В первый год после смерти Горация меня осаждала одна особенно упорная форель. Тебе она, возможно, известна под именем леди Кэтрин Уэзерсби.

Диана фыркнула.

— «Осаждала»?

— Однажды заперлась со мной