Герцог и гувернантка - Элоиза Джеймс

Почему же ты мне не написала? — Глаза ее наполнились слезами; она шагнула вперед и заключила Диану в объятия. — Я бы тебе помогла! — воскликнула она дрожащим голосом. — Почему ты ничего мне не сообщила? Почему не попросила помощи?

— Я писала, но не знала твоего точного адреса в Париже, — ответила Диана, обнимая ее в ответ. — Не плачь, Лавиния! Я очень счастлива, что забочусь об Арти и Годфри.

— Все еще хуже, чем я думала! — со слезами в голосе продолжала Лавиния. — Это кошмарное платье… и ты вынуждена служить, чтобы прокормить себя! — Она отстранилась и вгляделась в кузину. — И что же, ты в самом деле… работаешь? Бедная моя! Прости, Диана, умоляю — хоть и не знаю, можно ли такое простить!

— Разумеется, прощаю! — поспешно откликнулась Диана. О собственном унижении она уже и думать забыла. — Я сама во всем виновата. Надо было постараться выяснить, где ты живешь в Париже, — хотя бы спросить леди Ноув.

— После замужества Уиллы маме словно шлея под хвост попала — решила, что нам непременно надо ехать в Париж. — Тыльной стороной ладони Лавиния смахнула слезы. — Если бы я только знала о твоих бедах! Но я была уверена, что, покинув замок, ты вернулась к своей матери. Могла ли я вообразить, что она отречется и от тебя, и от своего единственного внука!

Диана достала носовой платок и утерла Лавинии слезы. Сердце ее таяло.

— Я знаю, ты непременно мне помогла бы, если бы могла.

— Нет-нет, я худшая кузина на всем белом свете! Дважды тебе писала, но ты не ответила. Надо было догадаться, что что-то не так!

— Матушка не переправляла мне твои письма, — подтвердила Диана. — Как же ты узнала, что случилось?

— Что за ужасная женщина эта миссис Белгрэйв! — с жаром воскликнула Лавиния. Обычно веселая и беззаботная, сейчас она выглядела просто фурией.

Диана сумела выдавить из себя еще одну улыбку.

— Матушка иногда принимает поспешные решения, о которых, я уверена, потом жалеет. — В сущности, недостаток предусмотрительности Диана унаследовала от матери. — Ладно, неважно. Так как ты узнала, что со мной?

— Недели две назад в Париж приехала леди Хофстра и привезла с собой одну из этих кошмарных гравюр о твоих бедствиях. На следующий же день мы начали собирать чемоданы, — объяснила Лавиния. — Но твоя мать… у меня просто слов нет!

Диана и хотела бы сказать что-нибудь в защиту миссис Белгрэйв, но ничего не приходило на ум.

— Два дня мы провели в Лондоне, отдыхали после путешествия. И все, с кем мы там разговаривали, знали: твоя мать лишила тебя наследства и выгнала из дома за то, что ты взяла на себя заботу о сыне умершей сестры. Это гораздо лучше того, что рассказывала в Париже леди Хофстра: она уверяла, что это твой собственный ребенок от Норта!

— Все очень запутанно, — вставила Диана.

— Но миссис Белгрэйв теперь, ни в одном порядочном доме не примут! — с мрачным удовлетворением сообщила Лавиния. — Мама всем своим подругам ясно дала понять, что думает об этой женщине.

У Дианы упало сердце. Несмотря на все произошедшее, она жалела мать, утратившую свое самое драгоценное сокровище — положение в свете.

— Но откуда все узнали, что Годфри не мой сын? На всех этих гравюрах Норт показан как мой соблазнитель.

Лавиния снова обняла Диану и прижала к себе, укачивая, как ребенка.

— Не могу видеть тебя в этом платье! — со слезами в голосе воскликнула она. — Ведь в Лондоне ты была образцом моды!

Диана поцеловала ее в мокрую щеку и протянула еще один носовой платок. Всякая разумная гувернантка носит за поясом несколько носовых платков — как правило, не меньше трех.

— Мне не следовало сдаваться, но я представления не имела, где ты живешь в Париже, а слать письма за границу так дорого. И потом, когда разразился скандал… — Голос ее дрогнул. — Я подумала: может быть, твоя матушка теперь предпочтет со мной не знаться.

— С мамой иногда бывает сложно, но она хороший человек! — воскликнула Лавиния. — Будь мы в Англии, ни за что бы она этого так не оставила! Подлость твоей матери поразила ее до глубины души. И мы ведь даже не знали о смерти Розы! Соболезную тебе, дорогая! — По щекам Лавинии вновь заструились слезы, и Диана утерла их последним сухим платком.

Норт стоял неподалеку и смотрел на них пристально, прищурив глаза. Диане показалось, что он готов поспешить на помощь, если заметит, что разговор с кузиной ее расстроил.

«Для этого и нужны друзья», — напомнила она себе, и эта мысль озарила ее сердце тихим счастьем.

— А как ее светлость допустила, чтобы ты, леди, сделалась у нее в доме прислугой? — требовательно спросила Лавиния.

— Герцогиня больше месяца ничего не знала, — объяснила Диана. — К тому времени, когда она прибыла в замок, я уже прочно обосновалась в детской, заботилась о ее дочери и не хотела ее бросать. Мне нравится быть гувернанткой.

— Нравится?!

— А ты? Я думала, ты уже вышла замуж, — сменила тему Диана, вспомнив, сколько предложений руки и сердца получила Лавиния за первый свой светский сезон.

— Мама решила, что перед следующим сезоном мне стоит приобрести парижский лоск.

Диана рассмеялась.

— Ты и так была одной из самых элегантных лондонских дам, а теперь можешь соперничать с самой королевой!

Подошел Норт, не сводя глаз с Дианы.

— У вас все хорошо?

— Настолько хорошо, насколько может быть, учитывая, что моя кузина, мисс Белгрэйв, теперь проводит вечера у вас в людской, — не без яда в голосе ответила Лавиния.

— Последние годы я был в Америке, а родные предпочли не сообщать мне, что Диана теперь работает у нас в детской, — объяснил Норт.

Лавиния вгляделась в его лицо.

— Так вы ничего об этом не знали?

— Не знал.

— Похоже, все в Лондоне уже знают правду о родителях Годфри, — вставила Диана, желая развеять напряжение.

— Вопрос в том, чего они НЕ знают, — с лукавой улыбкой заметила Лавиния.

— Не смей! — воскликнула Диана и ущипнула ее.

— Ой! — взвизгнула Лавиния. — Кстати, я ведь еще, толком, не поздоровалась с твоим…

— Он не мой, — отрезала Диана.

— Большое счастье увидеть вас снова, мисс Грей, — с поклоном сообщил Норт.

Внутри у Дианы что-то похолодело, и она будто немного забеспокоилась. Она не хочет быть герцогиней. И никогда не хотела. А вот Лавиния…

Лавиния определенно хотела! Как-то раз она сказала Диане: лучше бы, мол, Норт в нее влюбился с первого взгляда. Разумеется, это была шутка… всего лишь шутка…

— Надеюсь, вы не возражаете, если я буду называть вас Нортом, как мы с Уиллой