Герцог и гувернантка - Элоиза Джеймс

она и вправду не подходит на эту роль. Я никогда не видела женщину, более открытую к порывам собственного сердца. Если бы Диана приняла титул, ей пришлось бы измениться — и боюсь, что к худшему.

Норт мысленно выругался. Разумеется, тетушка права.

Так какого черта он сегодня ночью занялся с Дианой любовью? Надеялся, что она передумает. Поймет, что любит его, согласится…

Но тетушка права. Бывает, что одной любви мало.

Он вдруг ярко представил себе Диану в роли герцогини. Настоящую Диану — мятежную, упрямую, преданную тем, кого любит.

Станет ли такая Диана восемь месяцев в году проводить приемы в лондонском особняке, собирая за столом политических союзников и противников мужа, как Офелия? А если и станет — неужто у нее все эти политики через полчаса не подерутся?

Во время помолвки Норт читал ей нравоучения — но все не о том. В основном обсуждал сложные вопросы этикета. Например, как быть, если член королевской семьи у тебя на приеме напился вдрызг?

И ее нежелание становиться герцогиней было Норту совершенно понятно. После смерти Горация его собственное горе сменилось холодным унынием. Когда он вновь научился спать по ночам, его стали преследовать кошмары: беспокойные сны о поместьях, герцогстве, палате лордов, сотнях людей, которые от него зависят и на него надеются. О строгих классических линиях домов, которые он никогда не построит…

Нет, нужно отпустить Диану. Он слишком ее любит, чтобы заманивать в болото, в котором барахтается сам.

— В деревню приехал мистер Калико, — сказал он. — Я купил тебе подарок.

Тетушка всплеснула руками.

— О, неужели? — Развязав шнурок и развернув сверток коричневой бумаги, она достала отрез сияющего голубого шелка.

Норт подавил в себе импульсивное желание отобрать ткань у тетушки и вручить той, кому она должна принадлежать.

Тетушка погладила ладонью блестящие серебряные нити.

— Какая красота! — И снова взглянула на Норта: — Но, дорогой мой племянник, такая материя мне не подойдет.

— Почему? — коротко спросил Норт, предчувствуя, что опять все сделал не так.

— Это для молодых. Такой шелк должен трепетать и развеваться вокруг соблазнительных очертаний женского тела. Он призван сводить мужчин с ума. То, к чему я призвания никогда не ощущала.

Норт невольно расплылся в улыбке.

— Тетушка Ноув, если бы ты пожелала кого-нибудь свести с ума, уверен, тебе бы это удалось!

— Да, пожалуй, — улыбнулась в ответ леди Ноув. — В конце концов, у меня за окном садик с лекарственными травами — и ты не представляешь, что может сделать с человеческим рассудком обыкновенный отвар белены! Но вернемся к делу: эту ткань ты купил не для меня.

И она вложила сверток ему в руки.

Норт вздохнул.

— Что ж, может, подарить Лавинии?

— Всегда можно разрезать его пополам, как Соломон угрожал поступить с младенцем. — Тетушка встала; в ее глазах плясали веселые искорки. — Очень, очень интересно, кто же в конечном счете появится в голубом шелке на балу?

Ростом тетушка ненамного уступала своему брату-герцогу, и Норту не пришлось наклоняться, чтобы поцеловать ее в щеку.

— Но ты уверена, что не хочешь сшить из него платье для себя?

— Абсолютно уверена, — ответила она. — Ах, как Уилла будет жалеть, что пропустила столько любопытного! Теперь, когда к нам приехала Лавиния, я буду писать ей каждый день.

— Не берусь вообразить, о чем ты собираешься писать, — заметил Норт.

— Ну уж не о своей личной жизни, разумеется! Как-то я попробовала вести дневник, но скоро заметила, что выдумываю небылицы, чтобы потом было не скучно перечитывать.

Норт покатился со смеху.

— Напишу о тебе, — добавила тетушка. — О тебе, о нашей дорогой Диане, о прелестной Лавинии. И, разумеется, о Парте.

Глава 16

Будущая супруга Фитци ненавидела гулять на поводке. Всю дорогу она отчаянно хлопала крыльями и дергала свою привязь так, что едва не вывернула Диане руки из плеч. Хуже того, она пыталась клюнуть Арти, и в конце концов Годфри стукнул ее по клюву своей игрушечной лошадкой.

После этого Диана велела детям не подходить к птице. К тому времени, как добрались до замка, все обливались потом и едва держались на ногах. Арти и Годфри были в пыли с ног до головы, поскольку миссис Фитци время от времени останавливалась и принималась копаться в земле, поднимая клубы пыли.

На грязном личике Арти сверкали чистотой лишь две дорожки от слез.

Вся процессия вошла во двор, и Призм открыл им дверь. Перевел взгляд с Арти на Годфри… на Диану… и на миссис Фитци.

— Боже мой!

На заплетающихся ногах Арти бросилась к нему.

— Мистер Призм, — всхлипнула она, — я устала! — И прижалась грязной щекой к его безупречным белоснежным чулкам.

Призм наклонился и поднял ее на руки.

— А этот павлин, должно быть, пополнит замковый птичник?

Диана так устала, что не смогла найти слов для ответа, только кивнула. Арти сунула грязный палец в рот и объяснила неразборчиво:

— Это жена для Фитци!

Призм нахмурился; возможно, он полагал, что одного павлина в замке вполне достаточно. Однако упрекать их не стал, а вместо этого повернулся к лакеям:

— Фредерик, отведите птицу на конюшню. Питер, принесите горячую воду в детскую и в спальню мисс Белгрэйв.

С чувством острого облегчения Диана отдала Фредерику веревочный поводок.

— У него шея натерта — может быть, конюх смажет какой-нибудь мазью…

Вздорная птица, взглянув на Фредерика, тут же перестала скрести когтями землю. Как-то даже обидно.

Норт работал в библиотеке, однако прислушивался к тому, что происходит за дверью, — он ждал Диану и детей. Несколько раз он готов был уже приказать снова запрячь в тележку пони и отправиться за ними. Почему они так задержались?

Что, если…

Но тут же вспоминал Диану, ее гордо поднятый подбородок. Определенно, она не захочет, чтобы он ходил за ней по пятам, — предпочтет сама со всем справиться.

И все же, услышав, как открывается входная дверь, он пулей вылетел из библиотеки. В холл выбежал, как раз когда туда вошел Призм с Арти на руках. За ними, едва не падая от усталости, плелась Диана. Лицо у нее было грязное, волосы выбились из пучка и в беспорядке падали на плечи. И лицо, и волосы, и черное платье — все в пыли, а на щеке размазанное пятно крови.

— Что случилось? — рявкнул Норт. — На вас напали? — Страх и гнев теснились в его груди. Нельзя было отпускать их одних — нечего было слушать Калико! Он подбежал к Диане, коснулся пальцем кровавого пятна на щеке. — Ты не пострадала? Арти? Годфри?

— Все хорошо, —