Герцог и гувернантка - Элоиза Джеймс

У его тетушки была собственная гостиная: небольшая уютная комнатка, полная книг и диковинок, которые присылал ей со всех концов света Аларик. Леди Ноув не часто выбиралась из замка, и младший брат Норта, кажется, готов был прислать ей целый мир.

Тетушка сидела за бюваром и что-то писала. Заметив племянника, она улыбнулась и помахала ему пером, показывая, что вот-вот закончит.

Норт подошел к окну. Тетушкина гостиная, как и его собственная спальня, выходила окнами на восток, на болото Линдоу-Мосс. Зимой топь часто покрывалась тонкой корочкой льда; стебельки пушицы тоже леденели, превращаясь в изящные ювелирные изделия, созданные природой. Но сейчас, в конце весны, за окном зеленел бескрайний океан — если только океаны бывают зеленовато-коричневыми и полными жизни.

На таком расстоянии Норт не различал пушистые метелки зайцехвостов или темно-зеленые островки «венериного волоса». Не видел комаров, пляшущих на поверхности лужиц, не слышал предостерегающего хлюпанья воды под ногами…

— Готово! — воскликнула тетушка.

После смерти первой герцогини леди Ноув не пыталась заменить мать осиротевшим племянникам, однако как-то само собой вышло, что она стала точкой опоры и центром их жизни.

Норт наклонился над столом и поцеловал ее в щеку.

— Доброе утро, тетушка!

— Ну как, ты поладил с Лавинией? — весело блестя глазами, спросила она. — Я так рада, что она и ее матушка решили нас навестить! По-моему, Лавиния — одна из самых откровенных людей, каких я встречала в жизни. Говорит именно то, что думает, но с неизменным тактом. Обожаю ее!

— Леди Грей полагает, что из Лавинии вышла бы отменная герцогиня, — заметил Норт.

— С этим не поспоришь. Она прекрасно воспитана, обладает вкусом и тактом, умеет управлять большим поместьем — и, что немаловажно, прямо-таки противоестественно красива! Лучший вариант, пожалуй, сложно отыскать.

Норт кивнул.

Тетушка указала на большую стопку писем.

— А я тут, как видишь, разбираю почту. Моих корреспондентов можно разделить на два лагеря: тех, кто полагает, что твою пошатнувшуюся репутацию спасет лишь помолвка с какой-нибудь дамой из общества, и тех, кто уверен, что ее уже ничто не спасет.

— Если верить Лавинии, моя пошатнувшаяся репутация в последнее время встает на ноги.

Брови леди Ноув взлетели вверх.

— Как это?

— В высшем свете узнали, что Годфри — сын покойного Арчибальда Юинга и что за это прегрешение против нравственности его бабка лишила наследства и выгнала из дома и мать его, и тетку, и его самого. Видимо, выгнать из дома одну дочь в глазах света еще простительно, но двух сразу… В общем, миссис Белгрэйв теперь нигде не принимают.

— Замечательно! — воскликнула леди Ноув. — В кои-то веки из сплетен вышло что-то полезное!

Норт вгляделся ей в лицо.

— Тетушка, — сказал он. — Что ты сделала?

Она расплылась в улыбке.

— Ничего особенного.

— Тетушка Ноув!

— Просто слегка припугнула Будла, — со смехом ответила она. — Велела ему рассказывать все, что пожелает, и позаботиться о том, чтобы сплетни достигли нужных ушей, — а иначе пообещала сообщить шерифу о его манере тащить все, что плохо лежит. Некоторым друзьям написала и сама, но пока не получила ответов.

— Драгоценнейшая моя тетушка, — сказал Норт, — неужели ты не читала басню о лягушке, которая сплетничала, пока не лопнула?

— Освежу в памяти, когда будет свободная минута, — пообещала она, глядя на него смеющимися глазами.

— Выходит, ты шантажируешь беднягу Будла?

— Вряд ли это можно назвать шантажом, — ответила его тетушка. — Но не сомневаюсь, в Лондоне он не умолкает! Кстати, о другом: я тут подумала, что в честь приезда Лавинии стоит устроить бал и в ходе праздника ясно дать понять, что с самого твоего отъезда в колонии Диана жила у нас в замке на правах дорогой и почетной гостьи.

— Кто же в это поверит? На гравюрах ее изображают какой-то судомойкой.

— А кто осмелится обвинить во лжи меня или герцога с герцогиней? Если мы скажем, что все это время она была нашей гостьей, на том дело и кончится. Миссис Белгрэйв по-прежнему будут винить в бессердечии — но, по правде говоря, дорогой мой, иного она и не заслуживает. Приглашу всех живущих на много миль вокруг. Все, что нам требуется, — чтобы они увидели Диану в ее нынешнем воплощении (только, конечно, поприличнее одетую), а не ту несчастную девицу, что приехала сюда в прошлый раз.

Норт проворчал что-то неразборчивое. Разумеется, все ее полюбят, думал он. Диана — когда была сама собой — выглядела неотразимо.

— Когда я привезла их с Годфри в Линдоу, то была готова к неприятностям, — продолжала его тетушка, — но ожидала неприятностей иного рода. Думала, слуги не примут леди, которую обстоятельства вынудили сделаться прислугой. Но мои страхи оказались необоснованны. Диана покорила всех, даже Призма — а ведь он куда больший сноб, чем мы!

— Виданное ли дело: герцогиня, которой в людской проще и веселее, чем в гостиной?

— Вопрос в том, мой дорогой, что ты намерен с этим делать? Кстати, мне тут подумалось: учитывая нежелание Дианы выходить за тебя замуж, лучше на балу представлять ее как друга семьи. А ты, чтобы умерить сплетни, опробуй свои чары на Лавинии.

Норт кивнул.

— Сама она предложила мне то же самое, хоть и с другой целью: успокоить ее мать.

— Ты будешь ухаживать за Лавинией, Годфри мы открыто представим обществу как племянника, а не сына Дианы — и это погасит скандал, как ведро холодной воды, вылитое на тлеющие угли.

— Ухаживать за Лавинией, чтобы убедить леди Грей подольше остаться в замке, — одно дело, но мне не нравится мысль бегать за ней на глазах у широкой публики, — заметил Норт.

Однако его тетушка не имела привычки прислушиваться к возражениям.

— Между прочим, мне написала Уилла. Где же… — Она порылась в стопке писем. — Ах да, вот оно! У них с Алариком все благополучно, они очень счастливы. Обещают заехать домой, перед тем как отправиться в Индию. Разве не чудесно?

— Вы полагаете, такая хитрость внушит леди Грей ложные ожидания? — спросил Норт, не позволяя себя отвлечь.

— Лавиния за тебя не выйдет, об этом можешь не беспокоиться. Кстати сказать, я написала Парту, прошу его тоже нас посетить.

— Парт не приедет, — ответил Норт, удивленный такой внезапной сменой темы. — Он же терпеть не может балы!

— Верно, а еще всей душой ненавидит Лавинию. Более того, это чувство взаимно, — с очень довольным видом ответила его тетушка.

— Тогда зачем…

— Ради развлечения, дорогой мой мальчик. Чтобы оживить обстановку.

— Я еще раз попросил Диану выйти за меня замуж. Она отказалась.

— Так я и подумала. — Тетушка сочувственно коснулась его плеча. — Честно говоря, мой милый,