Герцог и гувернантка - Элоиза Джеймс

обращались к вам два года назад, — блестя глазами, говорила между тем Лавиния. — Осмелюсь спросить, вы уже видели все гравюры, на которых вы изображены на первом плане? Одна из них сейчас продается вчетверо дороже изначальной цены.

Норт издал стон.

— Та, что с шекспировскими мотивами?

— Именно. На которой вы вылезаете из сундука, словно джинн из бутылки: грудь у вас там богатырская, а ног, кажется, нет вообще! — И Лавиния смерила оценивающим взглядом его грудь.

— У меня есть такая гравюра, но я ее оставил в Оксфорде, — сообщил, подходя к ним, Леонидас. В свои двадцать лет он походил на юного Норта: те же семейные брови вразлет, те же поразительные синие глаза — только пониже и поуже в плечах.

— Непременно вам куплю! — пообещала Лавиния. — От гравюр с лордом Уайльдом я избавилась, оставила себе только две любимые, но, пожалуй, теперь начну заново собирать коллекцию Уайльдов. Когда-нибудь покажу ее детям Уиллы, пусть порадуются!

Норт заскрежетал зубами.

— Может, та гравюра со сценой из «Цимбелина» найдется у мистера Калико? — предположил Леонидас. — У него там огромная стопка всяческих гравюр! Я видел несколько с Алариком и одну с папой, ту, где он едет на псовую охоту. Глупость, правда? Папа не охотился уже много лет!

— Что ж, «вперед, Макдуф!»[6] — приказала Лавиния, взяв Леонидаса под руку.

— Это из другой пьесы, — сухо заметил Норт.

Лавиния повернулась к Диане:

— Вот что, дорогая моя: сейчас подберем у мистера Калико какую-нибудь симпатичную ткань, чтобы тебе ни дня больше не пришлось ходить в этом убожестве! А пока не сошьем тебе пристойный гардероб, можем ввести моду на тоги.

— Мисс Белгрэйв, могу я попросить вас к нам присоединиться? — обратился к ней мистер Калико.

— Я сейчас вернусь, — сказала Диана Лавинии, на ходу размышляя о том, может ли принять в дар ткань на платье. Все в ней восставало против идеи благотворительности. Но, с другой стороны, Лавиния примчалась из Франции ей на выручку.

— Пойдем, у него есть друг для Фитци! — сообщила Арти, схватив Диану за руку и потянув к торговцу.

— Нет-нет, моя милая, у меня нет, — поправил мистер Калико, когда они подошли ближе. — Но прямо за околицей я видел павлина, привязанного к забору. А заметив на голове у юной леди это чудное перо, сразу сообразил, что замковый павлин, должно быть, скучает в одиночестве.

— Привязанного к забору? — нахмурившись, повторила Диана. Фитци терпеть не мог, когда его запирали или привязывали.

— Пойдем! Скорее! — кричала Арти, в нетерпении прыгая на одной ножке.

Годфри энергично закивал и схватил Диану за другую руку.

Диана и сама рада была сбежать. Лавиния очень добра — но блистает красотой, доступной лишь тем, у кого есть горничная, а лучше две. И очень много свободного времени. Что же до самой Дианы — ей по утрам едва хватает времени умыться, а об ананасовом тонике и масках из розовой воды и говорить нечего.

Она не сомневалась, что веснушки сейчас бросаются в глаза не хуже чернильных пятен. Лавиния наверняка их заметила. А как неловко, когда тебя спасают! Чувствуешь себя беспомощной, а вовсе не сильной и независимой.

Боковым зрением она заметила, что Норт и Лавиния, соприкасаясь плечами, вместе склонились над гравюрой. Словно две фигурки китайского фарфора. Пара аристократов — удивительно подходящих друг другу!

— Можем дойти до конца деревни и спросить хозяина птицы, не продаст ли он ее нам, — решила Диана.

— Да-да! — в восторге завопила Арти. — Пожалуйста, Ди-Ди, пойдем скорее!

Лавиния, Норт и Леонидас перебирали гравюры, откладывая те, что были посвящены бурной и разнообразной жизни семейства Уайльдов.

— Мистер Калико, не хочу отвлекать ваших покупателей. Сможете им передать, что мы с детьми прогуляемся на другой конец деревни? Пусть возвращаются в замок, не дожидаясь нас.

— Разумеется, — ответил торговец. — Игрушки можете взять с собой: лорд Роланд за них заплатит.

— За лошадку я заплачу сама, — возразила Диана, доставая пригоршню монет.

Мистер Калико, кажется, хотел что-то возразить, но Диана ответила ему твердым взглядом, и он принял деньги.

— Прежде чем уйдете, мисс Белгрэйв, хочу показать вам один отрез ткани, — предложил он. — По-моему, к вашим волосам такая пойдет.

Он вытащил с нижней полки рулон материи. Глазам Дианы предстал тонкий, как паутинка, шелк, расшитый серебряными нитями; ее матушка, несомненно, сказала бы, что такое носят только публичные женщины.

— Красиво! — в восторге воскликнула Арти. Годфри, плюхнувшись на землю, возил по пыли свою деревянную лошадку.

— Должно быть, она очень дорогая… — нерешительно проговорила Диана, с острой неловкостью понимая, что даже отдаленно не представляет, сколько может стоить такая ткань.

— О, сущие пустяки! — поспешно отозвался мистер Калико. — Фунт и десять пенсов.

Диана едва проглотила свое изумление. Это больше ее двухнедельного жалованья!

— Не выйдет, — сказала она с сожалением и протянула ему ткань.

— Тогда просто фунт? — спросил он.

Диана покачала головой.

— Гувернантки не зарабатывают столько, чтобы ходить в шелках.

— Что верно, то верно, — согласился он, снова укладывая материю на нижнюю полку, где лежали в беспорядке рулоны шелка и ситца. — Что ж, мисс Белгрэйв, идите прямо мимо церкви, и скоро увидите вашу птичку!

С другого конца повозки Леонидас размахивал книгой; похоже, они с Нортом спорили о каком-то древнегреческом авторе.

Во время ухаживания Норту не удалось узнать Диану — но верно и то, что и она сама его совсем не знала. Норт казался ей человеком действия: никогда она бы не подумала, что он много читает. Или мечтает проектировать дома.

— Благодарю вас, — сказала Диана мистеру Калико и удалилась, а Арти и Годфри пошли за ней следом.

Глава 15

— Что значит «ушли»? — нахмурившись, спросил Норт. Он дал Диане время оправиться от шока после приезда Лавинии, а она вместо этого куда-то удрала вместе с детьми!

— Пошли прогуляться, — объяснил мистер Калико. — Вам нет нужды беспокоиться о леди Артемизии, милорд. Мисс Белгрэйв не уйдет за пределы деревни.

Об Арти Норт и не беспокоился. Он рассеянно болтал с Леонидасом, думая о том, что хочет иметь право прикасаться к Диане. Держать за руку, обнимать за плечи, чмокать в щеку, заправлять за ухо выбившуюся прядь.

Увидев Лавинию, Диана едва не сгорела со стыда. Он хотел бы стоять с ней рядом, поднимать ей настроение и защищать. Любые вызовы этого мира встречать с ней вместе.

Но пока это невозможно. И если Диана не передумает — это не сбудется никогда.

— Мистер Калико, я заплачу за игрушки и за эту книгу. — На дальней полке он нашел книгу о древнегреческих