Все любят Маргариту, но она мертва - Рози Стори

Едва завидев Гластонбери, Поппи погрузилась в воспоминания о поездках на фестивали – они с Маргаритой девять раз туда ездили. Она с улыбкой вспомнила тот год, когда крутила на фестивале роман с парнем из Северной Ирландии, а когда встретилась с сестрой – у левой передней колонки на сцене «Зе Парк», – та рассказала ей, что употребляла с типом по имени Бильбо внутри дерева. И на телефоне у нее были какие-то очень странные фотографии.

Сэм с Поппи умолкли, но, проезжая через Эксетер, он завел речь о проекте «Младенец». Поппи не против была об этом говорить как о волнующих планах на будущее, но она не то чтобы стремилась немедленно беременеть и рожать. А вот Сэм…

– Как ты относишься к тому, чтобы зачать в доме твоих родителей в этот уик-энд? Не слишком странно?

– Ни в коем случае, – сказала Поппи. – Они будут в соседней комнате. И я думала, мы договорились, что всерьез будем пробовать после свадьбы. Мне нужно, чтобы тело восстановило нормальный ритм после многолетней контрацепции. – Поппи не представляла, правда ли это, но звучало убедительно.

– Но это все небыстро происходит, а у тебя окно овуляции, так что я все-таки думаю, что нам следует привыкнуть…

– Сэм, пожалуйста, можно я сама буду отслеживать свой менструальный цикл? – перебила его Поппи. – Мне не нравятся эти твои сводки.

– Ну ты тоже можешь это делать, я тебе не мешаю. Но мне кажется, нужно использовать каждую возможность, чтобы… Иначе, если мы будем двигаться в твоем темпе, пройдут три года, ты станешь бесплодна, и мы останемся ни с чем.

– Может, это ты станешь бесплоден, Сэм, – сказала Поппи – не очень конструктивное замечание, но ее ужасно бесило все это бесконечное давление и тикающие часики. – Может, ты уже бесплоден.

– Не думай об этом, – сказал Сэм с упреком. – Посмотри вон на «Роллинг Стоунз», они все до сих пор близнецов рожают.

Поппи закатила глаза, отвернувшись к окну, чтобы он не увидел. По краям дороги все заросло купырем и смолевкой.

– Сэм, перестань, пожалуйста, отслеживать мой менструальный цикл, – сказала она, снова повернувшись к нему. – Я себя чувствую как в антиутопии.

– Как настоящий современный мужчина, я, разумеется, всегда неправ и все делаю не так. – Сэм сжал руль, мышцы лица и шеи у него напряглись.

У дома ее родителей – еще недавно дома их общих с Маргаритой родителей – Поппи с Сэмом так и сидели в машине, не отстегиваясь, а мама Поппи продолжала приплясывать снаружи.

– Ну ладно, давай. – Сэм открыл дверь. Он поцеловал маму в обе щеки, потом она его обняла. На мгновение Поппи подумала, что мама заставит его танцевать, – держа его за руку, она все пританцовывала.

– Ну же, дорогая! – Мама подошла и распахнула дверь машины со стороны Поппи.

Сэм достал их сумки из багажника и внес в дом. Поппи отстегнула ремень, встала и оказалась в объятиях матери.

– Моя девочка выходит замуж! – восторженно ворковала мать.

Поппи закрыла глаза и вдохнула медовый запах деревьев лайма в саду и уютный аромат талька, исходящий от мамы.

– Привет, мам!

В кухне отец Поппи и Сэм стояли у противоположных концов деревянного стола, и Поппи не представляла, пожали они друг другу руки или обошлись вообще без приветствий.

– Привет, пап, – сказала Поппи. Она поцеловала отца в щеку, тот погладил ее по спине, улыбнулся и кивнул.

– А Сэма ты поздравил? – спросила мужа мать Поппи.

– Да, конечно, спасибо, – ответил Сэм, будто отвечая отцу Поппи.

– Ну так что, рановато для шампанского, как думаете? – спросила мать Поппи, открыв холодильник и вытащив бутылку «Пола Роджера». – Мы ужасно рады за вас. Правда, дорогой?

Отец Поппи снова кивнул. Из крана капала вода, и он пошел закрутить кран потуже, а Сэм с Поппи пошли по коридору за мамой и бутылкой.

– Как это современно – женщина делает предложение! – Бокалы для шампанского уже стояли на расписанном вручную подносе на столе перед окном, выходящим на берег.

– Ну, на самом деле все было не так, – засмеялся Сэм. – Я ее несколько месяцев пилил.

– Лет! – улыбнулась Поппи Сэму, и он сел рядом с ней на диван, поддернув брючины.

– Нет, ну я собирался сделать официальное предложение, – сказал Сэм, – но это было, когда, ну… в прошлом году…

Поппи наблюдала за тем, как отец идет к своему зеленому бархатному креслу и садится. Глаза у него были тусклые, кожа обвисла. Он становился все бледнее, выцветал, словно фотография, которая слишком долго стояла на каминной полке под лучами солнца.

– Ну да, конечно, все приостановилось… – Мать Поппи лихорадочно кивала, сидя на краешке дивана напротив, будто ждала свистка на старт и готова была в любой момент вскочить, промчаться через комнату и вылететь через французские окна, даже не открывая их.

– А потом, ну, мы были дома, – продолжил Сэм, – я проснулся, а Поппи стояла на одном колене у моей стороны постели…

Когда Поппи сделала Сэму предложение, ей, как это ни глупо, особенно с учетом ее профессии, не пришло в голову, что все это превратится в байку, которая будет рассказываться и пересказываться всю оставшуюся жизнь. Но с тех пор она уже раз двадцать слышала эту байку в исполнении Сэма, и, даже несмотря на его склонность все приукрашивать, звучала она как-то туповато. Поппи знала, что Сэм хотел отправиться с ней в поход на холмы, или организовать охоту за сокровищами, или найти голубку, которая высрет кольцо прямо ей на колени, или…

– А потом Попс сказала: «Детка, все, что мне нужно, – это ты! Давай это сделаем!». – закончил Сэм. Хотя на самом деле она сказала совсем не это.

Поппи скинула босоножки и поджала ноги, посмотрела на оливку у себя в руках, на которую налипли какие-то травы. Ей хотелось поспорить с Сэмом, чтобы отец знал, что она на самом деле сказала не это, но победила в себе это желание,