Все любят Маргариту, но она мертва - Рози Стори

Маска Маргариты была до сих пор у Джейка на голове, и на мгновение он ее опустил, чтобы не видеть этого всего.

Присылал ли кто-нибудь соболезнования после смерти мамы? Он такого не помнил. Хотя тогда письма вряд ли помогли бы ему. Тогда его отвлекали только страсть и нежность. Пусть хотя бы на одну ночь, но он забывал обо всем, и поцелуи с прикосновениями стирали его боль. Он так часто и открыто изменял своей девушке, что та в конце концов его бросила. И тогда даже вереница любовниц уже не смогла остановить потоки боли, сочившиеся из его души.

Джейк впал в настолько тяжелую депрессию, что пришлось бросить университет. Он едва в состоянии был связать слова в предложение, не то что писать что-то умное. Лет до двадцати пяти жизнь его шла то лихорадочно быстро, то медленно. Все менялось, периодически становилось лучше. Жизнь была как погода – то чертовски мрачная, то снова солнечная. Работа очень помогла – он чувствовал, что это его призвание. На рождественской вечеринке на работе он встретил Зои, хваткую медиаюристку из их компании, они быстро и радостно поженились. Джейк расцветал, потом увядал, потом опять расцветал, а мать уходила все дальше с каждым годом. Под конец ее вообще почти не осталось.

Джейк с присвистом выдохнул, пытаясь взять себя в руки.

– Ладно-ладно-ладно. – Он снял маску и посмотрел на портрет Маргариты на стене. Они уставились друг на друга. – Тебе почитать вслух?

Следующий конверт был голубой, с коричневым потеком поверх адреса Поппи. Джейк повертел письмо, развернул. Подписано оно было «С любовью НАВСЕГДА Джетта». Он откашлялся. «Милая Поппет, я помню, как впервые встретила вас, сумасшедших девчонок. Мне было так плохо оттого, что я уехала из Йорка. От мамы». Он перескочил вперед. «Твоя старшая сестра так многому научила меня в этой жизни. Как безумно веселиться. Как яростно любить. Как плевать на то, что о тебе думают окружающие. Как важно быть собой. И каждый раз, когда я смотрю на тебя, Поппи, каждый раз я вижу эту любовь и эту храбрость. Ты – это она, а она – это ты, и смерть этого не изменит. Пусть только попробует!»

Джейк уронил письмо Джетты и поднял глаза на фотографию, смотревшую на него. Теперь это была не Маргарита, а его мама. Он полжизни старался не думать о ней, потому что от одной мысли о том, как это все трагично, его наполнял гнев, к нему приходили пугающие, по-настоящему ужасные мысли.

– Я так по тебе скучаю, мама, – сказал он. У него болели мышцы рта, потому что он пытался разговаривать и удерживать нормальное выражение лица, а не плакать. – Не думай, что я не скучаю, потому что я скучаю. – Глаза у него были полны слез. – Я знаю, как все бывало сложно, и я не хотел, чтобы тебе было больно, мама. – Он с силой вытер нос.

Мир вокруг Джейка поплыл, он захлебнулся слезами.

Захлебнулся, пока не начал тонуть.

Тонул, пока Поппи не послала ему сообщение: «Мне кажется или этот терьер, с которым я на фото, очень похож на тебя?»

Джейк охнул и улыбнулся.

Это сообщение было как веревка утопающему, и он вцепился в нее, вытащил себя из горя и боли. Ответил: «Да, все дело в ресницах». А потом дописал: «Я по тебе очень соскучился, Поппи».

Палец его завис над кнопкой «Отправить» – почти, еще чуть-чуть – нет, все-таки нет. Последний кусочек он стер. Это уж слишком. Он вел себя жалко. Так нельзя. Джейк поднял голову и посмотрел на портрет женщины на стене. Лицо ее выглядело точно как у Поппи. С ума сойти, и как это от фотографии мог быть такой эффект? Будто оптическая иллюзия. Или трекер настроения.

Поппи Поппи Поппи.

Джейк натянул на лицо маску для сна Маргариты, мягкую и дорогую на вид, вообразил для себя другую жизнь, полную хороших событий и правильных решений, и постепенно уснул.

24

Воскресенье, 15 июня

Пока Джейк и Билли ходили кругами вокруг качелей на детской площадке – все были заняты, – Поппи пошла купить мороженое в фургончике, который углядела в глубине Клиссолд-парка. Она принесла Билли рожок с мягким мороженым, из которого торчал маленький шоколадный батончик, Джейку обычный вафельный рожок, а себе эскимо «Твистер».

Билли взял свое мороженое обеими руками, распахнув рот от изумления. Глаза у него напоминали колесо обозрения на ярмарке. Джейк боялся, его сейчас стошнит от возбуждения.

– Что надо сказать, приятель?

– Большое спасибо, Попа! – Билли повертел бедрами – он недавно научился танцевать тверк.

– Билли!

– Что? – Он состроил гротескно недовольную рожицу.

– Папину подругу зовут Поппи.

– Да ничего, – сказала Поппи, – я не против, чтобы меня называли Попа. По-моему, это очень красивое имя.

– Да-а! Попа! – Билли опять затанцевал.

– Ну, как скажешь, Попа, – Джейк пожал плечами.

– Нет! Только мне можно называть ее Попа.

– Да, только Билли, – подтвердила Поппи.

Джейк улыбнулся в свой рожок. Ему понравилось, что Поппи купила всем разное мороженое. И как она вела себя с его ребенком, ему тоже понравилось.

– Спасибо, рожки «Корнетто» мои любимые.

– Я так и думала, что ты любитель «Корнетто».

– Правда? Почему?

– По возрасту.

Поппи сама предложила встретиться и показать им район. Они вышли из квартиры, прошли по Грин-Лейнс на Чёрч-стрит, где она показала им свою любимую овощную лавку, ресторан, паб, цветочный магазин. А теперь они дошли до Клиссолд-парка.

– Очень рада, что вы тут хорошо устроились, – сказала Поппи. На ней было короткое джинсовое платье, и, когда она села на скамейку, Джейку стала видна ее грудь в вырезе и блестящие от пота ключицы.

– О