Все любят Маргариту, но она мертва - Рози Стори

не стало понятно, что она видела тогда член Джейка и он определенно существовал: когда она вернулась к Маргарите, дав ему отоспаться, он лежал на диване голый, а одеяло валялось на полу. Член у него был точно такой, как она предполагала, – довольно толстый и дружелюбный на вид, окруженный густой зарослью лобковых волос. Поппи тогда сказала «упс» и прикрыла его.

– Мне скучно, – сказал вернувшийся к ним Билли. Ему явно надоело, что старшие дети его игнорируют, и кувыркаться в одиночку на липком ковре с разводами он тоже устал.

– Прости, приятель, – отозвался Джейк, вздохнув. – Ты, наверное, сильно набрался? Пойдем.

Поппи протянула руку, и Джейк ее взял.

– Я набрался! – Билли шел перед ними по пабу шатаясь. – Ох ты, ох ты! – он изображал комедийного алкаша, которого то и дело заносит в сторону.

– Надену на беседу в отделе кадров на следующей неделе носки с надписью «Я феминист», – сказал Джейк, открыв дверь паба сначала для Билли, а потом для Поппи. – Может, еще и кепку соответствующую, черт побери. Потому что они у меня есть, кстати, я действительно…

– Не надо этого делать, Джейк, – сказала Поппи, щурясь от внезапных солнечных лучей. – Феминистский наряд в этой ситуации не совсем уместен.

Они пропустили Билли вперед и очень медленно двинулись по тротуару за ним. Джейк сложил руки за спиной.

– Правда? Мне кажется, это именно что уместно. И я правда феминист, так что…

– Это отлично, – сказала Поппи, перебивая его, – но в отделе кадров тебе лучше быть скромным и ненавязчивым феминистом, Джейк.

Поппи вспомнила вдруг, как они с сестрой ходили на фестиваль в Финсбери-парк и то и дело натыкались на одного и того же типа в футболке с надписью «Я феминист». В конце концов Маргарита подошла к нему и сказала: «Спасибо за феминизм, но что тебя в нем привлекает?» А тип ответил, что он не то чтобы без ума от феминизма, но это его счастливая футболка, в ней ему всегда удается найти, с кем переспать. Маргарита кивнула. «Давай я дам тебе свой номер телефона?» – предложила она. А потом написала на внутренней стороне его руки помадой: «Отсоси».

– Ну так что, – сказал Джейк, – дашь мне положительную характеристику? Если она мне понадобится. – Он покосился на Поппи и выпятил подбородок. – Ты же там была.

– Да ладно тебе, Джейк. – Поппи была твердо намерена сохранять позитивный настрой. – До этого дело не дойдет.

– Но я же ничего не помню, Поппи. В памяти у меня черная дыра, так что моя версия событий будет звучать подозрительно.

– Просто говори правду. Будь как можно честнее. И потом, – Поппи пришла в голову новая мысль, – можно же получить медицинскую карту из клуба, наверное. Дежурного медика в ту ночь звали Део.

Они добрались до кладбища Эбни-Парк, и Джейк остановился.

– Неплохая мысль. Поппи, большое тебе спасибо за то, как ты отреагировала. Я не хочу, чтобы ты чувствовала, что тебя втянули в какое-то дерьмо.

– Да нормально, – сказала Поппи. – Просто хочу помочь. – Она говорила искренне.

– Большое тебе спасибо, честно. Ты очень хороший человек. – Джейк негромко прокашлялся, глянул на Билли, который прижался лицом к окну ресторана под названием «Хорошее яйцо». – И мне очень жаль, если я недостаточно вежливо отозвался о твоей помолвке. Наверное, я просто удивился. И может, чуточку… Но я рад за тебя, и… ну да. Расскажи мне о нем. Какой он? С-с… Сэм. Очевидно, замечательный. – Джейк говорил очень дружелюбно и вежливо, но глаза у него были уставшие и грустные. Он подергал ворот футболки, потом сунул руки в карманы.

Поппи подумала – может, не отвечать сейчас на его вопрос, а просто подойти и поцеловать?

– Ну… – Она поняла, что смотрит на его шорты. – Э-э… – Перевела взгляд ему за спину, на кладбище. – Сэм замечательный. Мы давно вместе. – И потом добавила вслух, осознав, что все это звучит постыдно неромантично: – И мы очень счастливы.

И они действительно были счастливы. Средним счастьем. Нормальным счастьем. Наверное, на самом деле это значило, что они старались не грустить. Долгосрочная любовь – это ведь выбор. Все отношения подразумевали работу, и Поппи с Сэмом взяли на себя обязательство стараться и работать. И потом, они столько вместе пережили. Такой путь прошли.

– Я так рад, что ты счастлива, – сказал Джейк. – Это главное. Самое главное.

– И свадьбы – это весело, правда? Они всем поднимают настроение. Думаю, она очень поднимет настроение моим родителям.

– Твоя свадьба?

– Да.

– Твоя свадьба поднимет настроение твоим родителям?

– Ну то есть мой брак. Я хочу сказать… год, конечно, был паршивый. Самый худший год. Мой папа, он… он… Я просто хочу, чтобы они сосредоточились на чем-нибудь позитивном.

– Конечно, – сказал Джейк. – Вы все заслуживаете счастья. Я рад за вас. Правда.

С того места, где стояла Поппи, сквозь кованые ворота виднелось множество покосившихся, осыпающихся могильных камней. Эбни-Парк входил в «великолепную семерку» кладбищ Лондона. Поппи много раз бродила с Маргаритой по тамошним тропинкам, где с ветвей свисал плющ и скакали белки. Они болтали, спорили, тыкали пальцем в деревья. Насколько наивными они были, что не задумывались, даже не обсуждали, что когда-нибудь, возможно, одна из них покинет другую, что одна из них, а потом обе лягут в землю.

– С тобой все в порядке? – спросил Джейк.

– Угу, – отозвалась Поппи. Она посмотрела на Билли, который пританцовывал впереди, держа свою куклу на бедре, как младенца. Потом его отвлек проходивший мимо рыжий лабрадор. Билли ткнул пальцем в его сторону и крикнул им: «Смотрите, кокер-пудель!»

Поппи улыбнулась.

– Он у тебя ужасно милый.

– Да, ужасно. Ты ему нравишься.

Они наконец сошли с места и двинулись дальше.

– Хочешь с нами поужинать? – спросил Джейк. – Я собирался приготовить спагетти болоньезе. Билли явно вымотался, ему нужны углеводы.

– Мы ждем в гости сестру Сэма и ее ужасного мужа. Так что… – Они подходили к магазину органических продуктов. Сейчас она зайдет