Все любят Маргариту, но она мертва - Рози Стори

Поппи представила, что рядом на коленях возле клумбы стоит отец, обрезая отцветшие розы и громко напевая, как когда-то. Мать тоже неподалеку, сидит за столом в саду, смотрит на внучку и строит смешные рожи, чтобы малышка улыбнулась. Это ощущалось как предвидение, счастливая фотография из будущего. Поппи положила руку на живот и опустила взгляд. Новая жизнь вместо потерянной. Маленькая девочка. Хулиганка. Лучик солнца. Кто-то, за кого можно ухватиться. Кого можно любить.

Поппи выключила свет и вернулась в спальню.

– Сэм? – Она легонько трясла его, пока он не пробурчал что-то. – Давай это сделаем.

Он потер глаза.

– Что?

– Давай пойдем на пляж и… займемся любовью. – Мысль о том, чтобы зачать ребенка у линии прилива, внезапно показалась Поппи волшебной. Она представила себе скользящего в воде крошечного морского конька. Проносящихся искорками рыб.

– Сейчас? – спросил Сэм, но он уже садился в постели.

23

Пятница, 13 июня

Джейк

От жары Лондон превратился в пышущий жаром вулкан, и Джейк открыл все окна. Почти весь вечер он сидел в трусах-семейниках и играл на гитаре. Доиграв «Английскую розу» группы «Джем» – аккорды с барре ему особенно удались, – он сходил за пивом и улегся на диване лицом к Маргарите, своей зачарованной музе.

– Ну да, на работе какая-то хрень творится. Мейлы от Карлы довольно невнятные. Все это немножко… – Пока Джейк все это говорил, его взгляд упал на письменный стол у двери, старомодный, похожий на конторку, и ему пришло в голову, что он еще не исследовал его ящики.

Чтобы узнать Маргариту лучше, Джейк изучал ее дом. Анализировал ее вкус в искусстве – отличный, – мебели – сам бы он такое не выбрал, но смотрелось отлично – и литературе – интеллектуальная, с отчетливо феминистским уклоном. Рассмотрел во всех подробностях все фотографии на холодильнике и в рамках на стенах в прихожей. Потратил много часов на изучение ее коллекции пластинок и был очень впечатлен. Ознакомился с содержимым полок во всех комнатах, кроме спальни, которую Поппи запирала.

Теперь, когда Джейк официально сюда переехал, вся эта ситуация приобрела оттенок нездоровой романтики, грустной, как самая лучшая баллада, которую Джейк только мог сыграть на гитаре. «Мужчина встречает женщину. Мужчина влюбляется в женщину. Женщина вообще-то мертва. У мужчины на какое-то время случается вполне объяснимый нервный срыв». А что дальше? Джейк вспомнил про Поппи, про то, как быстро между ними возникло что-то новое и хорошее. «Сестра этой женщины не такая психованная, как мужчине, возможно, казалось, и довольно обаятельная, и она… сдает ему квартиру…»

Конец нуждался в доработке, но Джейк все равно был доволен, очень доволен присутствием Поппи в его жизни, потому что, честно говоря, она ему нравилась. И даже, пожалуй, очень сильно.

Вчера, когда она приходила, Джейка поразило ощущение от того, что его живое дышащее тело совсем рядом с ее живым дышащим телом, что они в одной комнате, наедине. От Поппи ему становилось не по себе, но в хорошем смысле слова – сразу хотелось улыбаться. Они опять начали обмениваться смешными сообщениями и делали это непрерывно. Так что с учетом всего этого Джейк решил забыть о дурацкой и стыдной истории со знакомством от чужого имени. И потом, он очень понимал Поппи и сочувствовал ей, зная по себе, что горе – это как отдельное психическое заболевание, и поверил, когда она сказала, что такое вранье для нее нетипично. Ну и честно говоря, весна для Джейка прошла в мучительном соблазне и тревоге из-за Поппи, из-за Маргариты, и теперь жизнь в этой волшебной квартире показалась ему вполне приемлемым утешительным призом.

Джейк опустил взгляд на стол Маргариты. Коснулся его нежно, будто это была ее кожа. Он не очень любил такую тяжелую темную мебель, но в этой гостиной, на ярком ковре, под абстрактной картиной с голубыми квадратами, стол смотрелся великолепно. Джейк уселся на стул с бархатистой обивкой, выдвинул длинный неглубокий ящик – там оказался обычный хлам, который оседает в таких местах. Клейкая лента, старый проездной, наушники, резинки для волос, пакет семечек подсолнуха. Потом он попробовал маленькое отделение с ключом, к которому была привязана красная ленточка. Внутри оказались еще ключи. Он оглянулся и ухватился за спинку стула – ему только что пришла в голову мысль.

– Неужели один из них… – Джейк покачал головой. – Нет, нельзя. – Он не мог так поступить. Или мог?

Поднявшись на ноги, Джейк подошел к портрету Маргариты на дальней стене.

– Твоя спальня – это, конечно, твое личное дело, так что я туда не зайду. Если только… – Он помедлил. Наверняка же эти ключи не подойдут.

Он взял ящичек с ключами из гостиной, прислонился к двери спальни Маргариты и вставил в замок первый ключ. Он не повернулся. Джейк попробовал второй, потом третий. На четвертом дверь бесшумно распахнулась.

– Ох, черт, – сказал он с искренним удивлением.

Вернувшись в гостиную, Джейк снова встал перед фотографией Маргариты.

– Так, ну ладно, – сказал он, одну руку прижав к животу, а вторую протянув к ней. – Спальню я открыл. Но я туда не пойду. – Он помедлил. – Ну разве что… проверю, все ли в порядке.

Комната Маргариты была ровно такая, как Джейк ее себе и представлял, – большая и полная хаотичного шика. Зеленовато-синяя краска на стенах была наложена мощными заметными мазками. Кое-где эта краска была темнее и интенсивнее, словно тенистые участки моря, над которым нависли тучи. Джейк вздохнул и повернулся к кровати. Увидел стеганое одеяло и две подушки с узором икат, розовая и белая. Он лег. Лежать было очень удобно.

А потом Джейк подумал: «Хм-м, интересно». Ему хотелось секса, и когда он закрыл глаза, то увидел Маргариту.

Нет, это была Поппи.

Нет, определенно Маргарита.

Она стояла в дверях и смотрела на него. На ней