Все любят Маргариту, но она мертва - Рози Стори

была выцветшая серая футболка. Джейк провел взглядом вдоль длинных голых ног и разглядел краешек розовых кружевных трусиков. Распущенные волосы ее падали на плечи волнами, как у русалки. Она уперлась рукой в бедро. «Привет, красавчик», – сказала она. Маргарита была очень рада его видеть.

Джейк открыл глаза.

– Черт. – Он сел, поморгал, потом снова лег. Когда он закрыл глаза, Маргарита никуда не делась, только теперь она медленно скользила к нему, волоча босые ноги по лохматой шкуре на полу. Джейк сказал ей что-то вроде «Я просто проверял, все ли тут в порядке, извини», а она ответила чем-то вроде «Я хочу, чтобы ты был тут, Джейк. Пожалуйста, не уходи никогда». А потом, перекрестив руки, задрала футболку над головой. Лифчика на ней не было.

Джейк собрался было снова открыть глаза, встать и выйти. Закрыть за собой дверь спальни. Но не успел. Маргарита сказала: «Я тебя очень хочу, Джейк. Давай целоваться, хоть немножечко? Ну пожалуйста. Пожалуйста. Я прямо безумно…»

– Нет, нельзя! Мы не можем! – сказал Джейк вслух в ее спальне. – Не мозя! – Такого слова не существовало, но он уже завелся, а потом – да, черт возьми! – запустил руку в трусы и начал поглаживать свой член; Маргарита подползла к нему по кровати и легла рядом. Взгляд ее был сладким, но одновременно лукавым. Она прикусила губу. Она сходила от него с ума. «Я схожу от тебя с ума, Джейк».

Джейк возбудился. Он покачал головой, все еще сомневаясь, но она сказала, что сделает для него что угодно, просто что угодно, и еще подчеркнула, что ему не стоит чувствовать себя виноватым, потому что он очень хороший человек, и вообще она его пригласила. Она полностью подтверждает свое согласие на все, и именно она его сюда заманила. Если кто спросит, она во всем виновата. Хотя никто не спросит, потому что это секрет.

Их маленький секрет.

И она очень-очень его хочет.

А потом она сказала… сказала… что же она сказала? Она сказала, что блуждала сквозь таинственный туман, и неважно, куда бы ее ни заносило, никакие оковы никогда… а потом она замолчала, потому что Джейк понял, что это слова песни, которая у него была включена в соседней комнате. И вот он уже тяжело дышал и поглаживал себя, но одновременно отчаянно пытался придумать, что бы Маргарита могла сказать, кроме слов песни. Давалось ему это с большим трудом. А потом раз – и вот она уже мастерски ему отсасывала. Остановившись на мгновение, Маргарита посмотрела ему в глаза и сказала: «Джейк, ты потрясающий и сильный, но одновременно добрый, и мужественный… но без перебора, конечно, Джейк, ты ровно настолько мужественный, насколько нужно, и лучший любовник, и…»

За дверью, в гостиной, зазвонил телефон Джейка. Он вскочил на ноги, будто реальность ударила его током, и ошеломленно выскочил из комнаты.

– Папа? – произнес он в трубку, тяжело дыша, весь мокрый от пота и стыда.

– Джейки!

– Привет! – Джейк заправил член в трусы.

– Как дела? Чем занимаешься?

– Да так… на гитаре играю.

Отец Джейка пустился в неизбежные рассуждения о том, как же сейчас жарко, как он потеет даже в бассейне, а Джейк двинулся обратно к двери спальни Маргариты, заглянул туда и с облегчением подумал – как же хорошо, что он не кончил ей на кровать. Ну и мерзко он себя вел, это ж надо, так занесло…

– Слушай, давай во Францию с нами? И гитару возьми, – предложил отец Джейка. – Вообще возьми кого-нибудь с собой.

– М-м, да. – Джейк на цыпочках прошел обратно в спальню, поправил постельное белье.

– Мне ужасно хочется познакомить тебя с Миш, – сказал отец Джейка.

Джейк посмотрел на прикроватный столик, на лампу с основанием в виде катушки и абажуром в складку. На голубой цветок, нарисованный на круглой подставке под чашку. На тускло-розовую шелковую маску для глаз, испачканную остатками туши, – он взял ее, провел по своей щеке и надел. Так и оставил ее над глазами, пока угукал в ответ на монолог отца о том, как он теперь официально встречается со своей девушкой, какая она классная, как она заставляет его почувствовать себя молодым, как она то и это, пятое и десятое. Джейк коснулся пальцами ноги чего-то твердого под кроватью. Он перевел телефон на громкоговоритель и присел посмотреть, что это такое.

– Она недавно получила диплом по спортивному массажу, – сказал отец. – И…

Джейк достал плетеный короб, намереваясь просто заглянуть в него, а потом выйти и снова запереть комнату. Внутри были телефоны, зарядники и кабели, ничего интересного. Он задвинул короб обратно и заметил синюю обувную коробку «Адидас». Засомневался, стоит ли заглядывать, – наверняка там куча разнообразных фаллоимитаторов, зажимов для сосков и прочих секс-игрушек. Но на самом деле там оказалась стопка конвертов, адресованных Поппи и аккуратно вскрытых по верхнему краю. Джейк снова накрыл ее крышкой.

– Ты знал, что из Лондона можно доехать на поезде до самого Авиньона? – сказал отец Джейка. – На «Евростаре».

– Да, пап, отличная идея, – отозвался Джейк. Хотя, если подумать, зачем вообще Поппи держит свои письма под кроватью сестры? Он снова полез за коробкой.

Первое письмо он развернул осторожно. Пробежал взглядом по черным чернильным завитушкам, выловил взглядом предложение внизу страницы. «Мы вспоминали, как она треснула того мальчишку на детской площадке, потому что он тебя обижал».

Джейк перевернул письмо. «На похоронах ты держалась так храбро, была такой сильной, Маргарита бы тобой гордилась. Она всегда тобой гордилась».

– Ладно, пап, мне пора, – сказал Джейк, перебивая отца, который опять пел хвалу своей подружке. – Завтра позвоню, поговорим про Францию. Пока! – Он сбросил звонок и отнес обувную коробку в гостиную, поставил ее на журнальный столик рядом с бутылкой пива. Ему внезапно безумно захотелось запихать все эти письма в рот, засосать их, пережевать, переварить. Джейк знал, что надо убрать их на место, но не мог, поэтому он сел и, затаив дыхание, достал еще одно письмо.

«Не представляю себе, что ты сейчас чувствуешь».

И еще одно: «Даже не