Опережая время - Айлин Лин

— Александра Николаевна! — окликнули меня, вырывая из глубокой задумчивости. Я быстро обернулась.

Пётр шёл ко мне широким шагом, в сером пальто и без своего дорогого, кожаного портфеля. Надежда Павловна, моя новая компаньонка, тут же остановилась и даже сделала два шага назад. Эту женщину мне рекомендовала Зина, поскольку ей спутница больше была не нужна. Кроме Надежды Павловны, на почтительном расстоянии за нами следил Макар. Мой телохранитель после того, как дядя Михаил официально разрешил Громову сопровождать меня на прогулках, старался держаться дальше положенного, но так, чтобы я всегда была в поле его зрения.

Кстати, о том, что Пётр приходил к дяде Михаилу просить дозволения ухаживать за его любимой племянницей, я узнала сначала от Моти. А потом, немного попозже, и сам дядюшка, хитро улыбаясь в бороду, всё мне рассказал.

— Доброе утро, Пётр Ильич! — обрадовалась я мужчине.

Он снял шляпу, поцеловал мне руку и посмотрел на Ару.

— С каждым днём, она всё больше, или мне кажется? — покачал он головой. — Страшный зверь будет. Сейчас, правда, опасный только для шнурков. — Ангара как раз подошла к Громову, и, деловито обнюхав его правую штанину, ухватилась зубами за шнурок на его левом ботинке.

Пётр рассмеялся, наклонился и мягко отобрал «добычу».

— Сударыня, это несъедобно, — и ласково погладил щенка по лобастой голове, тот тут же лизнул ему пальцы, с обожанием глядя на Громова. — Я тебе кое-что другое принёс, — и вынул из кармана бумажный свёрток.

— Тяф-тяф! — оживилась Ара. Петя, вынув кусок сушёного мяса, скормил собаке.

— Балуете вы её, Пётр Ильич, такими темпами она скорее превратится в неуклюжий шар, чем в грозную защитницу, — рассмеялась я, глядя на них.

Мы пошли дальше. Пётр предложил руку, я положила ладонь ему на сгиб локтя. От этого простого жеста до сих пор становилось немного неловко. Я никак не могла привыкнуть, что этот мужчина теперь имеет полное право смотреть на меня не только как поверенный и друг семьи.

— Вы сегодня без вашего привычного портфеля, — заметила я.

— В этот раз мне удалось отменить все встречи в первой половине дня.

— О, и всё ради меня? — вскинула брови я, слегка флиртуя.

— Ради вас, Александра, я готов на куда большее, — серьёзно отозвался он. — Экзамен больше не переносили?

— Нет, — ответила я, посмотрев перед собой, на пока ещё голые ветви деревьев. В кронах пели птицы и, перепрыгивая с ветки на ветку, шуршали белки.

— Боитесь?

— Если честно, да. Но не самих вопросов, тут я уже перегорела. Страшит меня другое. Они ведь, даже если я отвечу безупречно, будут продолжать искать повод доказать, что всё затеяно зря. Ошибку обычного выпускника обзовут избыточным волнением. Но если ошибусь я, скажут: вот видите! Женщинам в инженерном деле делать нечего!

Пётр покачал головой и вдруг уверенно заявил:

— Уверен, с вами они не сладят.

Тут Ара сиганула к голубям. Птицы взвились, щенок затормозил у пустого места и недоумённо задрал голову.

— Птиц ловить нельзя, — строго сказала я ей, погрозив пальцем.

Собака чихнула и завиляла хвостом: не ругайся, хозяйка, я же ещё маленькая, мне можно.

Мы свернули на тихую аллею. Громов некоторое время молчал.

— Александра Николаевна, позвольте задать вам вопрос?

— Вы так серьёзно это произнесли, что мне уже тревожно, — покачала головой я.

Петя скупо улыбнулся и спросил:

— О чём вы мечтаете?

Я опешила и не сразу нашлась с ответом.

— В каком смысле?

— Чего хотите для себя? Не для бюро, не для своих людей. Для себя.

— Хочу получить диплом, — сказала я, после секундного размышления.

Он улыбнулся, но продолжал выжидательно смотреть на меня, этот ответ его явно не удовлетворил.

— Хорошо, — сдалась я под давлением его чёрных глаз. — Хочу, чтобы мои близкие были живы и здоровы. Чтобы дома вечерами всегда горел свет и было к кому возвращаться. Мечтаю строить то, что останется после меня. Ну и, — я криво усмехнулась, — хочу когда-нибудь проснуться и при этом знать, что сегодня мне никуда не надо бежать.

— Последнее кажется самым несбыточным в вашем случае.

— Пока так, но я работаю над этим.

— А семья?

Я чуть сильнее сжала пальцы на его локте.

— Пётр Ильич…

— Простите. Можно не отвечать.

— Я не сказала, что не хочу… После всего, что случилось, мне трудно загадывать далеко. Поэтому живу короткими отрезками. Сейчас хочу сдать экзамен, затем закончить проект моста.

— А потом?

— Посмотрим.

— И всё же…

— Другого ответа у меня сегодня нет.

— Хорошо, я всё понял. Я подожду.

Я видела, что он обиделся, но я постаралась быть с ним максимально честной, на данный момент я не хотела замуж.

Я посмотрела на Ангару, которая подбежала к кусту и через секунду вылезла оттуда с размокшей бумагой в пасти.

— Ара! Ко мне.

Щенок остановился, подумал и всё же подбежал. Я забрала у неё грязный комок и выдала кусочек сухаря.

— Уже слушается, — заметил Пётр.

— Савватеев занимается, пока понемногу.

— Ефим Прохорович? Он же при заводе должен быть.

— Он тренирует её раз в неделю, иногда два. Выкраивает время и приезжает на Литейный. Думаю, где-то через пару недель занятия будут проходить чаще.

— А кто же станет следить за охраной завода? — Громов резко остановился.

— Савватеев.

— Одновременно находясь на Литейном?

Я тихо рассмеялась, видя, как он недовольно насупился.

— Скоро должен приехать Ерёма. И братья Ложкины с ним. Ерёма — отменный охотник и тоже служил. А братья Ложкины непростые разнорабочие, если верить дяде Михаилу.

— Ясно, — всё ещё хмурясь, кивнул собеседник.

— Ерёма будет помогать с караулом, а Ложкины приглядывать за Костовичем. Савватеев останется старшим, распределит посты и сможет выезжать ко мне. Завод без присмотра никто не оставит.

Мы сделали ещё круг. Пора было возвращаться домой, венчание друзей назначили на полдень, и Мотя предупредила, чтобы я сегодня не задерживалась на прогулке.

У калитки Пётр взял мою руку в свою, нежно сжал мои пальцы.

— До скорой встречи, Сашенька.

— Увидимся, Петя…

Он поцеловал мою руку и отпустил.

Мотя встретила меня в передней, уперев руки в бока.

— На часы глядела?

— Без четверти десять.

— А