Опережая время - Айлин Лин

Совет наконец-то расселся. В центре устроился Михаил Николаевич Герсеванов. Справа от него краснощёкий, я посмотрела на карточку с именем. Так вот ты какой, северный… хм-м, Хомутов Виктор Иванович. Вот кто не рад мне, именно он усложнил практическое задание, выйдя за границы классической программы выпускников. Этот человек категорически против и всеми силами будет тормозить нашествие варваров в юбках, жаждущих стать инженерами.

Белелюбский просматривал мою пояснительную записку. Ратманов, сев от него через два места, смотрел на меня полными тревоги тёмными глазами.

Борис Елизарович находился среди приглашённых позади комиссии. Рядом с ним устроились дядя Михаил, как мой ближайший родственник, и Маша. Петра, увы, не пустили, даже не позволили подняться на второй этаж.

Кербедза не было, старик всё ещё хворал.

Герсеванов взглянул на часы.

— Господа, внимание!

Разговоры мигом стихли.

— Александра Николаевна, вам известен порядок испытания?

— Да, Михаил Николаевич.

— Испытание проводится по программе Института инженеров путей сообщения, без послаблений и изъятий. Защита представленного проекта является лишь одной его частью. Члены комиссии вправе задавать дополнительные вопросы по смежным дисциплинам.

— Понимаю.

— Если вопрос вам непонятен, можете просить уточнения. Если ответа не знаете, так и говорите.

— Хорошо.

— Последнее особенно полезный совет, — предвкушающе усмехнулся Хомутов.

Ратманов, прищурившись, повернул к нему голову, но сказать ничего не успел, Герсеванов распорядился:

— Начинайте защиту, Александра Николаевна.

Я встала у доски со своим проектом. Первые две минуты как в тумане, но вскоре нервозность отступила, голос окреп, и я, полностью совладав с эмоциями, принялась рассказывать о трассе, уклонах, земляном полотне, расчётной провозной способности, двухвёрстном заболоченном участке, ткнула указкой в поперечник.

— Таким образом, сплошную выторфовку на всём протяжении считаю экономически неоправданной. На участках малой глубины торф выбирается до минерального основания. Здесь и здесь, — указка переместилась по плану, — глубина превышает сажень. Я предлагаю фашинную выстилку с последующей отсыпкой песчаной насыпи, причём высота назначается с запасом на ожидаемую осадку.

— Почему не обойти болото? — поднял руку Хомутов и тут же добавил: — Прошу не счесть мои вопросы за неучтивость, Александра Николаевна. Здесь вы прежде всего экзаменуемая. Ни титул, ни пол не могут дать вам послаблений.

— Я это понимаю, — кивнула я и ответила на его вопрос: — Потому что обход удлинит линию.

— Неубедительно. Иногда лишняя верста дешевле плохого основания.

— Согласна.

Он явно не ожидал такого ответа.

— Так почему не обошли?

— Потому что я сравнила оба варианта. Обход требует увеличить протяжённость, добавить две кривые и поднять объём земляных работ на сухом участке. Даже если по первоначальной стоимости оба варианта окажутся близки, лишняя длина дороги останется навсегда и потом годами будет отнимать время и деньги. Болото же мы благоустроим всего один раз и надолго.

В аудитории стало ещё тише. Хомутов раздражённо дёрнул плечом и поджал губы.

— Вы полагаете, что фашинная выстилка удержит насыпь на жидком торфе?

— Нет.

— Нет? — он снова удивлённо поднял брови.

— Фашина не превращает жидкий торф в камень. Она распределяет давление и даёт основание для отсыпки. Поэтому я не предлагаю сразу навалить полную высоту. Насыпь ведётся постепенно с наблюдением за осадкой.

— Как именно наблюдать?

— Поставить постоянные марки вне зоны деформации, на насыпи установить рейки и снимать отметки нивелированием. Сначала ежедневно, затем реже, когда движение замедлится.

— А если насыпь начнёт расползаться в стороны?

— Прекратить отсыпку.

— И всё?

— Нет. Проверить выпор у подошвы, расширить фашинную постель, уменьшить высоту следующего слоя. Если торф пошёл наружу, то добавлять ещё песка совершенно бессмысленно, это только усилит давление.

Хомутов дробно постучал карандашом по столу.

— Допустим.

Вот ведь зараза, допустим ему.

Сухопарый профессор с длинными, как у пианиста, пальцами, вскинул ладонь, привлекая внимание. На карточке значилась фамилия Фомкин.

— Вы назначили запас на осадку. Как определили его величину?

О-о, началось интересное. Я, слегка улыбнувшись, ответила:

— По глубине торфа и данным наблюдений на сходных участках.

— Формулу назовите.

— Единой надёжной формулы для этого грунта у меня нет.

В меня впились глаза всех членов Совета разом. Даже воздух качнулся от них в мою сторону.

— То есть величину вы взяли произвольно? — приподнял брови сидевший с краю мужчина, я не смогла прочитать его имя на карточке.

— Нет. По наблюдениям с повышающим запасом.

— Однако точной величины осадки назвать не можете?

— Могу назвать принятую в проекте. Не могу обещать, что действительная осадка совпадёт с ней до вершка.

— Как удобно, — громко фыркнул Хомутов, оглядывая коллег с выражением: «Я же говорил! Бабе не место среди нас!»

— Было бы гораздо удобнее придумать точную цифру, — спокойно заметила я, встретив взгляд его водянистых глаз. — Она бы прекрасно смотрелась в этой записке, не так ли?

Ратманов кашлянул в кулак, скрывая смешок. Белелюбский опустил голову пониже, но и его губы дрогнули в улыбке. Профессор Фомкин напротив нахмурился.

— Инженер обязан уметь всё высчитывать до последней цифры.

— Обязан. Когда для расчёта есть исходные данные. Если свойства торфа заранее неизвестны, честнее заложить запас, провести пробную отсыпку и наблюдать фактическую осадку, чем написать красивое число, а потом удивляться, что что-то не сходится.

Герсеванов поднял глаза от бумаг.

— Ответ принят, — впервые за долгое время заговорил он. — Продолжайте, Александра Николаевна.

Теперь спрашивали уже с разных сторон, и вопросы пошли внахлёст и как из автомата.

— Водоотвод.

Я подошла к другому листу.

— Магистральная канава вдоль полотна. С верховой стороны нагорные канавы, чтобы перехватить воду до её выхода к насыпи. Поперечные трубы здесь и здесь.

— Почему не соединить всё одной канавой? Так же будет дешевле.

— Потому что тогда весь сток со склона пойдёт вдоль подошвы насыпи. Мне же нужно перехватить эту воду выше и отвести в сторону, не подпуская к полотну.

— Сечение канавы?

Я назвала размеры.

— Проверяли пропуск?

— Разумеется.

— Каким образом?

— Расход равен площади живого сечения, умноженной на среднюю скорость. Скорость определяла по уклону и гидравлическому радиусу, с коэффициентом для земляного русла.

— А коэффициент откуда?

— Из таблиц.

— Положим, канава зарастёт?

— Увеличится сопротивление течению, скорость упадёт, а вместе с ней и пропускная способность. Поэтому канавы придётся регулярно очищать от травы и наносов, исправлять размытые места.

Кто-то на задних рядах одобрительно хмыкнул. Хомутов