Опережая время - Айлин Лин

— А если весенний расход окажется в полтора раза больше принятого вами?

Я посмотрела на чертёж, прикидывая.

— На основном участке запас сечения позволяет пропустить больше расчётного. Здесь, — показала я на узкое место, — уже нет. Уровень воды с верховой стороны трубы поднимется и подтопит подошву насыпи вот на этом протяжении.

— И?

— Значит, я назначу трубу с большим отверстием.

— Вы не можете изменить условие задним числом.

— Но вы же только что изменили расход задним числом, — бесстрастно уколола я.

В этот раз тихо рассмеялись уже несколько человек. Герсеванов снял очки, строго посмотрел на Фомкина:

— Господа, вопросы только в заданных рамках. Не нужно придумывать новые условия по ходу испытания.

Аудитория мгновенно притихла, а Фомкин покраснел, зыркнув на меня исподлобья испепеляющим взглядом.

— Оставим болото. На продольном профиле у вас смягчение уклона в пределах кривой. Почему? — поинтересовался Белелюбский.

— Чтобы суммарное сопротивление от подъёма и кривой не превышало сопротивления, соответствующего руководящему уклону на прямом пути.

— Объясните наглядно, — и кивнул на чистую доску.

Я подошла к ней, взяла мел, и, нарисовав участок пути, обозначила уклон, кривую, силу тяги и сопротивления.

— На прямом подъёме локомотив преодолевает обычное сопротивление движению и дополнительное сопротивление от подъёма. В кривой к ним прибавляется ещё одно, а именно: колёсные пары хуже вписываются в путь, возникает дополнительное трение реборд о рельсы и проскальзывание колёс. Поэтому, если оставить здесь полный руководящий уклон, этот участок станет тяжелее расчётного. И тогда именно он станет ограничивать вес поезда на всей линии, а чтобы этого не произошло уклон в пределах кривой уменьшают, компенсируя добавочное сопротивление от кривизны.

— Насколько?

— На величину, соответствующую добавочному сопротивлению этой кривой, — я снова повернулась к доске, — вот радиус, вот принятое для него сопротивление. Его я и компенсировала уменьшением подъёма.

Николай Аполлонович встал, подошёл к исписанной мной доске и, ткнув пальцем в профиль, спросил:

— А если поезд остановится вот здесь?

— Тогда надо отдельно проверить, сможет ли он тронуться с места. Одно дело вести состав уже на ходу, и совсем другое — сдвинуть его на подъёме. Я должна проверить, хватит ли тягового усилия локомотива по сцеплению, чтобы преодолеть сопротивление состава с учётом подъёма и кривой.

— А если не хватит?

— Придётся уменьшить допустимый вес состава для этого локомотива, иначе после вынужденной остановки он не сможет снова взять поезд с места без посторонней помощи.

Белелюбский, удовлетворённо хмыкнув, кивнул на профиль:

— Тогда почему вы не сделали уклон ещё меньше?

— Потому что в этом уже нет смысла. Я смягчила его так, чтобы вместе с сопротивлением кривой этот участок не оказался тяжелее руководящего уклона. Если уменьшить его ещё, допустимый вес поезда всё равно не возрастёт, просто потому, что его будет ограничивать руководящий уклон на другом участке. А земляных работ здесь станет больше.

— Значит, считаете выбранный профиль наивыгоднейшим?

— Да, он пропустит расчётный состав, не создаст сложного места на кривой и не потребует лишних расходов на земляные работы.

Николай Аполлонович ещё раз посмотрел на цифры и, кивнув мне, сказал:

— Хорошо, Александра Николаевна. Очень хорошо, — с этими словами вернулся на своё место.

Первое «хорошо» за сорок минут, я едва сдержала радостный вздох. Но как оказалось, это всё было прелюдией — комиссия только разминалась. Далее меня заставили рассчитать возвышение наружного рельса в кривой. Когда я закончила, Хомутов тут же спросил:

— Почему вы не назначили его по наибольшей скорости пассажирского поезда?

— Потому что по этой же кривой пойдут и товарные составы, а их скорость ниже. Если рассчитать возвышение только под самый быстрый поезд, для медленных оно окажется чрезмерным. Нагрузка сильнее ляжет на внутренний рельс, наружный разгрузится. Получим неравномерное давление на путь и лишний износ.

— Так какую же скорость вы принимаете?

— Ту, которая соответствует условиям движения на этом участке. Нужно учитывать не один скорый поезд, а всё движение по линии.

— Значит, ради товарных поездов ограничим пассажирские? — скривил губы Хомутов.

— Если радиус кривой не позволяет безопасно пройти её с большей скоростью, то да. На этом участке скорость придётся ограничить.

— Какая предусмотрительность, Александра Николаевна, — издевательски протянул он.

— Это обычный расчёт безопасности, Виктор Иванович. Если скорость выше той, на которую рассчитана кривая, возрастёт давление на наружный рельс. Я не вижу причины сознательно закладывать такое в проект.

Улыбка сошла с его лица, он не нашёлся что ответить. А дальше пошла строительная механика, и следующие полчаса я не отходила от доски. Балка на двух опорах с равномерной нагрузкой. Реакции. Наибольший изгибающий момент. Где? Докажите! Сжатый стержень, потеря устойчивости — формула Эйлера. Всегда применима?

— Нет.

— Почему?

— Для короткого массивного стержня разрушение наступит от смятия раньше, чем от потери устойчивости. Формула относится к достаточно гибким стержням, и прежде расчёта надо смотреть на гибкость.

— А закрепление концов?

Я добавила расчётную длину.

— Один конец защемлён, второй свободен.

Исправила.

— Оба защемлены.

Снова исправила. Кисть уже начала ныть, пальцы совсем побелели от мела.

— Материал неоднороден.

— Тогда формула остаётся проверкой, но не освобождает от запаса и от испытания материала.

— Женщины, однако, любят запас, — негромко заметил Хомутов, ни к кому в особенности не обращаясь. — Видно, по природе своей осторожны.

Я никак не прокомментировала его выпад, просто положила мел на полочку и отряхнула ладони. После механики меня перебросили на основания.

— Деревянная свайная опора. Река. Песчаное дно. Как назначите длину свай?

— По одному чертежу — никак. Нужны сведения о грунте и пробная забивка.

— Представьте, что сведений нет.

— Тогда сначала проведу изыскания.

— Нет времени.

— В таком случае длину можно назначить только предварительно, а окончательно определить по пробным сваям и их отказу при забивке.

— То есть сразу ответить не можете?

— Могу назвать произвольную цифру, если хотите, только учтите, назвать это инженерным расчётом никак нельзя.

Ещё несколько минут меня гоняли по свайным основаниям: заставили объяснить, как нагрузка передаётся грунту через остриё и боковую поверхность сваи, от чего зависит её несущая способность и почему одного указания на песчаное дно для расчёта недостаточно. Пришлось разбирать глубину забивки, отказ пробных свай и устойчивость всей опоры.

— А если через десять лет русло углубится?

— Это тоже надо учитывать