Жена дракона. Ты не поверил мне дважды! - Кристина Юрьевна Юраш

На этой бумаге я снова была собой.

Сзади раздался резкий, прерывистый вдох.

Я вздрогнула так сильно, что перо выскользнуло из пальцев и с глухим стуком упало на стол. Я успела вскочить со стула, сунуть перо обратно в чернильницу и спрятать письмо в карман.

Марта стояла в дверях и увидела это движение. Ее лицо вытянулось, превратившись в маску холодного, расчетливого ужаса.

— Что вы сейчас сделали?

Я отошла от стола. Половица под ногой жалобно скрипнула, нарушая идеальную тишину комнаты.

— Ничего.

— Ничего? — повторила она медленно, растягивая гласные, как змея перед броском.

Ее цепкий взгляд прошелся по столу. По выдвинутому стулу. По открытой чернильнице. По перу, лежащему не в подставке, а на столешнице. По моей руке, испачканной чернилами.

Потом взгляд опустился ниже. К карману.

— Что вы положили в карман? — ледяным голосом произнесла Марта.

— Это мое, — ответила я.

Марта медленно моргнула, словно переваривая абсурдность услышанного.

— Ваше? В этом доме нет ничего вашего! — зашипела она. — Быстро давай сюда то, что ты украла!

Я стиснула зубы, чувствуя, как желваки играют под тонкой кожей этого чужого лица.

— Я ничего не украла, — с нажимом произнесла я.

— Я видела, как вы что-то засунули себе в карман, — тихо, почти шепотом сказала она. — Мне не показалось! Со зрением у меня пока все в порядке!

— Я ничего отдавать вам не собираюсь! — произнесла я.

На лице Марты появилось выражение, от которого по спине пробежал ледяной холодок. Не злость. Хуже. Уверенность. Она будто всю жизнь ждала этого момента, чтобы наконец сказать: «Вот. Я же говорила».

— Вы сидели за столом госпожи, — произнесла она медленно, отчеканивая каждый слог, как приговор. — Пользовались ее бумагой. Ее чернилами. Ее пером. А теперь говорите, что это ваше?

— Да.

— Вы совсем потеряли рассудок? — взвизгнула Марта. — Я говорила вам, чтобы вы не трогали личные вещи хозяев? Говорила? Говорила! Я говорила, чтобы вы не подходили к письменным столам? Говорила! Быстро выворачивай карманы, воровка!

— Нет.

Одно короткое слово. И всё. Комната словно вспыхнула от напряжения. Я отступила на шаг. Марта это заметила. Конечно, заметила. Она была хищником, почуявшим кровь.

— Нет? — голос Марты поднялся, вибрируя от возмущения. — Вы смеете говорить мне «нет»?

— Смею.

— Да кто вы такая?!

Я молчала. Потому что если бы ответила правду, все стало бы только хуже, превратившись в фарс, который она и так уже разыгрывала в своей голове.

Марта шагнула вперед, нарушая все границы приличия.

— Быстро сюда! Иначе я сдам вас страже! Воровать у герцога! Тебя, грязную сумасшедшую оборванку, приняли в благородный дом. И вот как ты отплатила!

— Руки убери! — приказала я.

Марта отдернула ладонь так резко, словно обожглась.

На одно короткое мгновение ее глаза стали круглыми.

Потому что именно так госпожа Эрисалия разговаривала с прислугой, когда по-настоящему сердилась.

— Харджес! — крикнула она так резко, что я вздрогнула, а эхо заметалось по высоким потолкам. — Харджес! Все сюда! У нас воровка!

— Марта, не устраивайте сцену, — попыталась я остановить ее, но было поздно.

— Сцену? — Она развернулась ко мне, и ее глаза сверкнули фанатичным огнем. — Это вы устроили сцену в доме, который еще не оправился от смерти хозяйки! Вы воруете ее вещи! С ее стола! Или что? Если она умерла, то можно воровать!

Я попыталась обойти ее, направившись к двери. Она встала передо мной, преграждая путь своим тщедушным, но упрямым телом.

— Пропустите меня.

— После того как вы покажете, что спрятали.

— Я сказала, что покажу герцогу.

— Его сиятельству? — Марта рассмеялась коротко, зло, без капли веселья. — Вы думаете, что можете бегать к нему с каждой своей выдумкой? Что можете снова и снова терзать его, пока он не поверит в вашу жалкую душевную болезнь?

— Это не болезнь.

— Замолчите!

На этот раз она закричала по-настоящему, срывая голос. И почти сразу в коридоре послышались шаги. Быстрые. Старческие, но твердые, отбивающие ритм по паркету.

Харджес появился на пороге, опираясь рукой о косяк, словно эта дверь была единственной опорой, удерживающей его на ногах.

— Что здесь происходит?

Глава 86

Я стояла посреди кабинета, чувствуя, как лист в кармане моего грубого серого платья жжет бедро. Не бумага. Не чернила. Моя жизнь. Мое имя. Мой последний, отчаянный шанс доказать, что я не сошла с ума, а просто вернулась слишком странным путем.

Харджес не смог скрыть напряжения в плечах.

Его взгляд скользнул по мне, затем по столу, где лежала открытая чернильница, и наконец остановился на Марте.

Старшая горничная дрожала от возмущения, ее лицо было багровым, а пальцы впивались в ткань передника так, будто она хотела задушить невидимого врага.

— Господин Харджес! — голос Марты ударил по тишине. — Эта… эта девка рылась в личных вещах покойной герцогини!

Слово «девка» ударило больнее, чем я ожидала. Оно сбросило меня с пьедестала памяти обратно в грязь Нижнего города. Но слово «покойной» ранило глубже. Оно напоминало о могильной плите, о холодном мраморе склепа, о том, что для мира Эрисалия Гарзар перестала существовать три дня назад.

Я стиснула кулаки, пряча руки в карманы, чтобы не выдать дрожи.

— Я ничего не украла, — произнесла я. Голос звучал хрипло, но твердо. Слишком твердо для простой прачки. Слишком уверенно для сумасшедшей.

Марта резко развернулась ко мне, ее глаза сузились до щелочек.

— Молчать! Когда я вошла, я увидела, как она что-то быстро прячет в карман! Воровка! Думала, я не замечу?!

— Я взяла бумагу, — повторила я, глядя ей прямо в глаза. — И я написала письмо.

— Письмо? — Марта рассмеялась, звук вышел резким, истеричным. — Кому? Родственникам в Нижнем городе? Да ты знаешь, что твои маленькие грязные руки вообще не имели права прикасаться к вещам покойной герцогини! Господин Харджес. Я несколько раз предупредила ее, чтобы она не подходила к письменным столам! Я…

У меня похолодели пальцы.

Харджес сделал шаг вперед. Его лицо оставалось каменным, но в глазах плясала тень сомнения.

— Марта, — тихо произнес он. — Говорите тише. Герцог может услышать.

— Пусть слышит! — взвизгнула горничная. — Пусть знает, какую змею он пригрел на груди! Вы привели ее, господин Харджес! Вы дали ей работу! И вот результат! Она уже обчищает покои!

— Я не обчищаю, — сказала я, и в моем голосе прорезались стальные нотки, которые когда-то заставляли замолкать весь двор.

— Тогда быстро дай сюда то, что ты украла! — резко произнесла Марта. — Ну же! Быстро!

Дверь кабинета распахнулась.

Тишина наступила мгновенно. Тяжелая, давящая, звенящая.

Ильмаар стоял на пороге, явно привлеченный криками на весь дом.

Он выглядел хуже, чем утром.