Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж

Я должна была умереть. Я должна умереть прямо сейчас.

Мое тело, словно теплое и мягкое вино, наполняет понимание того, что я должна сделать, и, наклонившись, я погружаю руки в океан крови. Я осознаю́, что если сделаю хоть глоток, то умру, и тогда все будет кончено. Все будет хорошо.

Но чьи-то пальцы хватают меня за запястья и разводят их в стороны. А кровь, которую я только что зачерпнула, вытекает из моих рук.

– Ты действительно набожная идиотка! – свирепо кричит Рувен.

Когда наши взгляды пересекаются, я с глубоким удивлением осознаю, что он хочет, чтобы я жила.

Отпустив мои руки, Рувен выпрямляется и осматривает темное кровавое царство вокруг нас.

– Я колдун-еретик, – говорит он с гневом в голосе. – Я ненавижу богов и убил бы их, если бы мог. Но по какому праву слуга Мор-Ивы пытается отомстить за мою смерть?

– Виновна, – шепчут вокруг нас туман и кровь. – Виновна, виновна, виновна.

Но это не просто туман и кровь. Это остатки силы Ярехи.

Внезапно я понимаю, почему королевская семья так и не смогла до конца снять ее проклятие. Потому что Яреха оказалось пойманной в тюрьму своей же силы, как и Рувен. Каждый раз, когда кто-то умирает от красной смерти, она оказывается рядом, осуждая беспомощного человека снова и снова.

– Да, я виновна! – кричу я, расправляя плечи. – Но и ты тоже! Я заклинаю тебя нашей общей виной, явись!

И появляется Яреха.

Девушка, вкусившая все прелести мира и не знавшая страданий, пока не встретила богов. Она примерно моего возраста, но красивее и немного пухлее. Теперь по ее лицу бегут кровавые борозды, а в темных глазах стоят кровавые слезы. Ее руки обуглены и заканчиваются когтями, как мои.

– Ты виновна, – она произносит эти слова как молитву. – Ты вошла в царство Нин-Анны с кровавыми руками, ты отвернулась от Мор-Ивы и обратилась к колдовству. Ты предала богов и теперь должна умереть.

Каждое слово, сказанное ей, – правда. И все же когда я смотрю на Яреху, в моей голове, словно звон колокола, гудит ненависть и отвращение. Как бы она ни была права на мой счет, Яреха – причина смерти моей семьи. Она должна была защищать Рунахию, но вместо этого стала гангренозной гнилью в сердце нашего королевства, отравляющей наш народ год за годом.

Мне хочется сказать ей, что она тоже виновна, проклята и неправа. Мне хочется увидеть, как она сломается под тяжестью содеянного ей зла. Я хочу вызвать колдовской огонь и выжечь ее из этого мира.

Но тут Яреха тяжело вздыхает.

– Я не смогу остановиться, пока все виновные не будут мертвы, – говорит она, и теперь ее голос звучит тонко и жалко. – Тогда Мор-Ива полюбит меня, и я смогу наконец полюбить ее.

И тут против воли мое сердце начинает разрываться от жалости. Потому что я такая же, как она. Она тоже ждет, чтобы боги полюбили ее, и мечтает полюбить богиню, которая выбрала ее.

Мор-Ива – богиня, которая судит за вину, а Нин-Анна – богиня, дарующая исцеление.

Внезапно в мою голову закрадывается странная мысль: возможно, я могу занять место где-то между ними двумя?

Я протягиваю руки и вздрагиваю, но не колеблясь беру чудовищные руки Ярехи в свои.

– Ты убийца, – говорю я ей, и это правда. – Ты мертва, – продолжаю я, и это тоже правда. – Тебя зовут Яреха, и я повелеваю тебе стать свободной.

Услышав мои слова, Яреха улыбается, и кровь исчезает с ее лица.

Затем она вздыхает и растворяется воздухе, а вместе с ней исчезает и океан крови со следами ее силы.

22

Сначала я не могу осмыслить произошедшее и чувствую лишь глубокое облегчение, от которого каждая косточка в моем теле становится тяжелее и легче одновременно. Все, что я осознаю, – это то, что Яреха наконец обрела покой.

А затем я слышу тоненький дрожащий голосок:

– Мама.

Посмотрев вниз, я вижу, что обе девочки пришли в себя и сидят на кровати. Их кожа обрела здоровый оттенок, а взгляд стал ясным. И они обе в ужасе смотрят на тело своей матери.

– Пойдем со мной, – быстро говорю я, хватая ближайшую из них за запястье, но девочка отшатывается, и я понимаю, как выгляжу: когтистый монстр, стоящий над телом их матери.

– Все в порядке, – говорю я. – Я служу Мор-Иве, но здесь я только для того, чтобы убить красную смерть, а не вас. – Я делаю шаг назад, надеясь, что они почувствуют себя в безопасности. – Вы больше не больны, поэтому можете покинуть этот дом. Пойдем со мной, пожалуйста.

Через мгновение старшая из двух девочек кивает и берет свою сестру за руку.

– Мы увидим принца и принцессу? – спрашивает она.

– Да, – отвечаю я. – Они ждут вас. Просто пойдем.

Две маленькие девочки, спотыкаясь, выходят из дома вслед за мной, а снаружи творится хаос. Жители города мечутся, кричат и плачут, а Араунн и Вария стоят, окруженные скопищем исхудавших людей в мятой и испачканной кровью одежде. Я понимаю, что это те больные, в дома которых заходили принц и принцесса. И каждый из них обрел исцеление.

Когда Вария замечает меня на другой стороне городской площади, она мгновенно бросается ко мне.

– Это твоих рук дело? – требует она ответа, как только оказывается достаточно близко, чтобы не повышать голос и чтобы я ее услышала.

– Почему ты так думаешь? – спрашиваю я, напрягаясь в ожидании обвинений.

– Я знаю, что мы с братом не пробовали ничего нового, – нетерпеливо говорит Вария. – И если кто-то и нашел способ исцелить весь город сразу, то это должна была быть ты.

Мне кажется, она не сердится, а резкость в голосе и блеск в глазах говорят больше о ее нетерпении. Ведь Вария знает, что произошедшее может означать для Рунахии.

– Лия! – вздыхает Араунн, догнав Варию и встав за ее плечом.

– Я видела Яреху, – медленно рассказываю я. – И велела ей обрести покой. Я осудила ее.

– Видимо, она послушалась, поскольку ты тоже принадлежишь Мор-Иве, – рассуждает Вария. – Очень умно.

Но в том доме у меня не возникло ощущения, что я использую силу своей реликвии, как и того, что я творю чудо.

– Красная смерть ушла с Ярехой, – говорит Араунн с широко раскрытыми от удивления глазами, а в следующий миг заключает меня в объятия и целует в щеку. – О Лия, ты