Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж

Чувство ужаса от осознания того, что, несмотря на все наши усилия и все, в чем я согрешила, чума все еще бушует в нашем королевстве, бурлит в моем сердце. В королевстве недостаточно святых, и люди все еще умирают, как и моя семья.

Премьер-министр мрачно приказывает остановить карету и выходит за дверь, едва она останавливается, даже не дожидаясь лакеев.

– Сколько зараженных? – спрашивает он так громко, что его невозможно не услышать.

– Дюжина семей, – отвечает мэр. – Мы думаем… вернее, надеемся, что сейчас чума локализована, но с начала последнего карантина прошло всего два дня. Если вы желаете, мы примем вас, но мы не советуем вам оставаться.

Голос мэра слишком сдержанный. Я бы не смогла так спокойно говорить о дюжине семей, замурованных в своих домах, чтобы умереть там. Вспоминая звук гвоздей, забиваемых в дверь нашего дома, я содрогаюсь, а затем понимаю, что из кареты выбегает Вария.

– Вария, подожди! – кричит Араунн, но, не обращая на него внимания, она проносится мимо премьер-министра и направляется прямиком к монахине, стоящей рядом с мэром города.

Араунн выходит из кареты, следуя за ней, и после минутного ошеломленного колебания я делаю то же самое.

– Отведите нас к больным, – требует Вария. – Немедленно.

– Ваше величество, – шокировано говорит монахиня. – Я не уверена, что вы понимаете…

– Это красная смерть, не так ли? – спрашивает Вария. – Конечно, я понимаю. В свое время мы уже сталкивались с этой болезнью, и наш долг как королевской семьи вылечить людей.

– Но не у всех из нас есть договор с Нин-Анной, – замечаю я.

– А ты все еще невежественна, – говорит Вария. – Это единственная болезнь, которую может исцелить любой, кто заключил договор с богами.

– Что? – совершенно обескураженная, я пялюсь на Варию. – Почему?

– Это привилегия королевской семьи, – жестко отвечает она, хмурясь.

– Независимо от того, можете вы исцелить этих людей или нет, – вклинивается премьер-министр, – я не могу позволить вам рисковать собой.

– Это наш долг, – поддерживает сестру Араунн.

– И мы не рискуем, – добавляет Вария. – Никто с королевским даром не может заразиться красной смертью. Я сопровождала свою мать дюжину раз, когда она направлялась возложить руки на больных, и ни разу не заболела.

Ее слова будто бьют мне под дых, и я снова ощущаю ужасный запах болезни и крови и чувствую тяжесть тела моего младшего брата на своих руках.

Я помню, как я ждала смерти и удивлялась, почему не заболела.

– Что? – шепчу я.

– Если вы не проводите нас, – нетерпеливо говорит Вария, – мы сами найдем их.

Не медля больше ни минуты, она проходит через ворота.

Какое-то время премьер-министр и мэр города смотрят друг на друга, осознавая свое бессилие. Если они хотят остановить Варию, то им придется оттаскивать ее самим и столкнуться с последствиями нападения на королевскую персону.

– Вы слышали, что сказала принцесса, – говорит премьер-министр мэру с сухой покорностью. – Повинуйтесь ее святым приказам.

Следующие несколько минут превращаются в суматошный хаос. Горожане спешат собрать рабочих, чтобы те выломали заколоченные двери домов, находящихся на карантине, а Вария отводит меня в сторону и быстро учит молитве об изгнании нечистой силы. Она короткая и простая, и после того, как я повторяю ее четыре раза, Вария одобрительно кивает.

– Ты справишься, – говорит она. – Пусть это не то же самое, что сотворить любое другое чудо, но это не сложно.

– Почему? – требую я ответа. – Что такое красная смерть на самом деле? И почему ты говоришь, что она не трогает королевскую семью?

– Потому что не трогает. – Вария выгибает бровь. – Ты нервничаешь?

На этот раз я не боюсь ее резких слов и еще более резкой улыбки. Встречаясь с ней взглядом, я спокойно отвечаю:

– Моя семья погибла от красной смерти. Я просидела с их телами в течении всего карантина, ожидая, что тоже заболею, но так и не заболела. И хочу знать почему.

– Это не очень красивая история, – говорит Вария. – Но теперь ты одна из нас, и к тому же у тебя есть право знать ее больше, чем у остальных. Ведь все началось с того, что член королевской семьи заключил договор с Мор-Ивой. – Она наклоняет голову, словно ожидая моей реакции, но, когда я молча остаюсь стоять на месте, продолжает. – Это было за семьдесят лет до моего рождения. Возможно, моя мать слышала всю историю, но я лишь знаю то, что принцесса Яреха заключила договор с Мор-Ивой и потеряла при этом разум. Она стала считать недостойными всех, кто не принадлежал королевскому роду, и прокляла их новой странной болезнью. Королевская семья нашла способ усмирить принцессу, но снять проклятие им оказалось не под силу. Мы можем возлагать руки на страждущих и излечивать их от кары Ярехи, но мы не можем очистить Рунахию от проклятия.

– Я удивлена, что ты оставила меня в живых после того, как я заключила договор с Мор-Ивой, – наконец говорю я после того, как несколько минут смотрю на Варию с кружащейся от ужаса головой.

– К счастью для тебя, – говорит Вария, – сейчас мы не в том положении, чтобы быть слишком придирчивыми. Кроме того, мне кажется, ты достаточно хорошо переносишь силу, которой наделила тебя Мор-Ива.

Потому что я ей не пользуюсь. Потому что я не смогла даже заключить договор с богиней.

Потому что я не смогу никого исцелить от красной смерти.

Эта мысль пронзает меня насквозь, и мне хочется плакать. Я училась колдовству для того, чтобы остаться в живых и помочь королевской семье покончить с красной смертью, но грех, который я совершила, означает, что я никогда не смогу его искупить.

– Если ты хоть кому-нибудь скажешь хоть слово о Ярехе, – продолжает Вария, – я убью тебя собственными руками.

– Конечно, – оцепенев, говорю я.

– Ваше величество, ваше святейшество, – окликает нас мэр, подходя ближе. – Мы готовы.

Он останавливается в трех шагах от нас, будто бы мы уже заражены, и я не могу найти в себе силы винить его за это.

– Хорошо, – резко кивает Вария. – Ведите нас.

Они открыли три дома, по одному для каждого из нас, и, когда я вхожу в дверь, предназначающуюся для меня, я попадаю в кошмар. От зловония рвоты, крови и человеческих отходов меня воротит, но кроме этого смрада я чувствую запах сладковатой гнили, которую я никогда не ощущала в монастырском лазарете, независимо от того, какой болезнью болели наши пациенты. Этот запах мне знаком, потому что я