Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж

Нин-Анне, – говорю я вместо того, что хотела. – Я чувствовала себя… могущественной. Потому что представляла, сколько людей я смогу когда-нибудь спасти с помощью этих трав.

– Но вместо этого тебя превратили в оружие, – размышляет Рувен вслух, а затем встречает мой взгляд. – Мне очень жаль. Правда. Твои монахини должны были позволить тебе стать целительницей.

От возмущения по моему телу пробегают искры негодования, ведь я не хочу его жалости.

– В правильных дозах травы могут убивать, – сообщаю я ему. – И я действительно хотела убить тебя.

Неожиданно Рувен смеется, но оттого, как неловко это вышло, его смех кажется мне еще прекраснее.

– Возможно, ты была достойна победить меня.

Наши лица находятся на расстоянии вытянутой руки, и, когда я смотрю на его губы, приоткрытые в улыбке, я тоже приоткрываю свои и наклоняюсь к нему, словно на моих плечах лежит груз, который толкает меня навстречу к Рувену.

Внезапно отрывается входная дверь в мою комнату.

– Мы должны поговорить! – говорит Вария ледяным тоном и прижимается спиной к стене.

Я почти начинаю бормотать какие-то оправдания, но тут вспоминаю, что Вария не видит Рувена и не может знать о моем колдовстве. Поэтому мне удается выровнять свой тон прежде, чем я спрашиваю:

– О чем?

Вария не отвечает, а просто смотрит на ковер трав, растущих на полу.

– Мор-Ива учит меня творить новые чудеса, – объясняю я, ненавидя себя за эту ложь.

Вария поднимает глаза и сурово поджимает губы.

– Возможно, этих чудес слишком много.

– Я все уберу перед тем, как мы уедем, – протестую я.

– Я не это имела в виду, – качает головой Вария, жестом указывая на пол. – Ты не понимаешь?

Я озадаченно смотрю на нее.

– Святилище, – медленно произносит Вария, словно обращаясь к слабоумному ребенку. – Разве ты не почувствовала ничего, когда сотворила свое чудо? Тот момент, когда задрожала земля от пробудившегося гнева Зумариэла.

– Я думала… – Медленным ледяным приливом во мне поднимается ужас. – Я просто почувствовала слабость.

– О боги и святые, – вздыхает Вария. – Все в ваши дни настолько невежественны?

– Монахини… – машинально вздрагиваю я.

– Я не сомневаюсь в том, что они очень любят богов, – взмахивает рукой Вария. – Но они явно не знают истинной святости, которая заключается в следующем: мы чужаки и мерзость в глазах богов.

В моей груди возникает растущее чувство пустоты, и мне по-детски хочется заткнуть уши.

– Королевский дар – это возможность пройти в божественное царство и встретиться с ними, – говорит Вария. – Но боги ненавидят то, чего не признают. Когда королевский дом пробуждает их, чтобы они взглянули на этот мир, они осуждают нас, и только присутствие святых, чья сила соответствует богам, убеждает их не уничтожить его.

– Но… – Я не знаю, как облечь в слова свое возражение, и даже не знаю, что собираюсь сказать.

Это не может быть правдой, ведь боги любят Рунахию. Но все же ни в выражении лица, ни в голосе Варии я не вижу обмана.

– Ты сотворила чудо, священное для Мор-Ивы, – продолжает Вария. – Но то, что не принадлежит Зумариэлу, является для него мерзостью, а ты сделала это еще и в его святилище. Если бы я не сделала святыми этих двух людей, его гнев обрушился бы на весь город. Могли погибнуть тысячи людей.

В моем рту мгновенно пересыхает, и я не могу ничего ей ответить. Глядя на Варию, я вспоминаю, как Рувен обвил мои пальцы своими и использовал силу, куда худшую, чем чудо, которое принадлежит не тому богу.

Я думала, что рискую лишь собственной душой, но вместо этого я едва не погубила всех нас. Я считала, что причисление к лику святых тех двух мужчин против их воли – это грех Варии и бессердечное злоупотребление ею божественным благословением. Но это был мой грех.

Теперь я знаю, что мне нужно делать. Признаться во всем Варии и принять наказание. Устранить опасность, которую несет мое богохульство этому миру.

И все же Им-Яра приняла мою верность, а пробуждение богов и возвращение святых в Рунахию слишком важно. Я не могу допустить, чтобы что-то нарушило королевский поход. Даже наказание, которое я заслужила. Я не могу дать парламенту повод пойти против королевской семьи, особенно когда я знаю, что богов можно задобрить, как Вария сделала это сегодня.

Да простят меня боги, хоть они и не должны этого делать, но я буду продолжать использовать колдовство.

– Прости меня, – тяжело дыша, наконец говорю я, и Вария поднимает брови. – Из любви к богам я перерезала горло человеку, и, конечно, мне жаль, что я могла обидеть их, – язвлю я, но затем делаю медленный вдох и пытаюсь взять свои эмоции под контроль. – Монахини никогда не учили меня этому, но я попытаюсь постичь все, что упустила.

– Просто стараний мало, – фыркает Вария, а затем, кажется, смотрит на ситуацию под другим углом. – Ты говоришь искренне?

– Искренне, – серьезно отвечаю я, несмотря на все свои грехи и тайны. – Пожалуйста, научи меня, как угодить богам.

20

Как только я становлюсь колдуньей, все вокруг меня меняется.

Теперь, когда я творю «чудеса», Анабекха и Колдрен смотрят на меня с новым почтением, а премьер-министр с уважением. Теперь я вижу, что Араунн улыбается мне намного радостнее, и несмотря на то, что Вария остается такой же колючей, она стала давать мне уроки.

Чтобы угодить богам, твои действия должны отражать их желания.

Пока королевский кортеж проезжает через следующие три города, Вария объясняет мне, что здесь нет никаких тайных церемоний или более легкого пути. Люди могут любить и прощать, но боги делят все, что им известно, на две категории. И либо это приходится им по нраву, либо нет.

Выражаясь более благочестиво: боги святы и прекрасны, и они любят то, что соответствует их собственной святости и красоте. Все, что не соответствует их святости, даже если это свято для другого бога, они ненавидят. И поэтому я ненавистна всем богам. Даже если бы я не начинала учиться колдовству, любая часть меня, за исключением того уголка моего сердца, который принадлежит Мор-Иве, была бы все равно ненавистна им. Да и этот уголок презирают все боги, кроме Мор-Ивы.

Мне так сильно хочется верить в то, что Вария лжет, ведь я выросла, молясь каждую ночь всем восьми богам, и мысль о том, что каждый из них ненавидит остальных семерых, – вызывает ужасные спазмы в моем пустом желудке. Но когда я вспоминаю отказ Нин-Анны и странное принятие меня Им-Ярой, я не могу сомневаться в учениях Варии.

– Странное суждение, – замечает