Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж

Каждый шаг по этой безбрежной пустыне сопровождается головокружением. Я понимаю, что иду вперед, но, когда смотрю прямо перед собой, кажется, что я не двигаюсь. Земля будто бы скользит под моими ногами, но, несмотря на все мои усилия, я стою на месте.

Я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание, и смотрю на свою реликвию. Теперь весь медальон светится мягким перламутровым светом, который напоминает мне об улыбке Араунна и его нежности. У меня сводит живот от стыда, но на мгновение я успокаиваюсь…

– Кто вошел в мое королевство?

Голос, пронзивший воздух, заставляет меня опуститься на колени. По моему телу пробегает дрожь, а резко участившиеся сердцебиение отдается в ушах.

Затем мне удается сесть и сквозь слезы, затуманившие мой взгляд, я отчетливо вижу, кто меня нашел.

И это не Зумариэл.

Передо мной стоит высокая женщина, одетая в развевающиеся одежды такого же коричнево-черного оттенка, как и ее кожа. Ее белоснежные волосы туго скручены вокруг головы, образуя нимб, а золотистые глаза светятся ослепительным светом. Ее руки объяты огнем, а в центре груди закручивается огненный вихрь. Это Им-Яра, богиня верности и преданности, у которой, как и у Мор-Ивы, нет святилища.

А я предательница.

Я чувствую себя пустой, словно шелуха, которую вот-вот унесет ветер, но не могу сдаться сейчас. Поэтому, еще не осознав до конца, что делаю, я лгу богине.

– Я Лия Куринава, – говорю я. – Я из королевского дома. У меня договор с Мор-Ивой, и я пришла сюда в надежде поговорить с ней.

Как только я произношу эти слова, меня охватывает новый страх. Что, если она может призвать Мор-Иву, чтобы та меня осудила?

– Зачем приносить в мое королевство колдовскую реликвию?

В горячем взгляде Им-Яры читается укор, и на мгновение в моей голове не остается ничего, кроме белого пламени страха.

– Я этого не делала, – заикаюсь я. – Я не знаю, о чем ты говоришь.

Я морщусь от звука моего голоса. Словно это говорит ребенок, пойманный за кражей сладостей из кухни.

– Ты верна своему колдовству?

– Я… что? – Я озадаченно смотрю на Им-Яру.

Боги не дают второго шанса. Возможно, она спрашивает, не хочу ли я раскаяться и сознаться в том, что собираюсь колдовать?

– Ты преданна? Верна?

Внезапно богиня приближается ко мне, хотя я не заметила, чтобы она двигалась. Ее горячие руки рассекают воздух в нескольких дюймах от моего лица, и на моем носу и лбу мгновенно испаряется выступивший до этого пот.

– Если ты верна, то ты свята.

Верна ли я колдовству? Этот вопрос не имеет смысла, но я знаю, что боги примут то, что свято.

– Да, – отчаянно выдыхаю я. – Я верна своему колдовству. Я верна и преданна, ведь оно нужно мне, чтобы служить богам…

– Ты сгоришь?

– Что?

– Ты хочешь, чтобы колдовство служило нам, – говорит Им-Яра. – Сгори для меня, и я позволю тебе закончить начатое.

– Это не та вещь, на которую стоит отваживаться, – тихо говорит Рувен.

Я вздрагиваю, ожидая, что Им-Яра обратит на него свой гнев, но горячий взгляд богини по-прежнему устремлен на меня, будто она решила, что для нее больше ничего не существует.

– Что бы она ни предлагала, – говорит Рувен, – это не любовь и не милосердие.

Я знаю это, но, если откажу ей, она наверняка накажет меня так же сурово, как и Нин-Анна.

– Да, – говорю я Им-Яре. – Да.

На ее губах появляется улыбка, а затем она прижимает свои ладони к моему лицу.

Мгновенно мир вокруг меня вспыхивает огнем и болью. Я кричу, потому что огонь, словно жидкая лава, льется мне в горло, опаляя кости и разъедая изнутри. Сначала я чувствую, будто меня сейчас уничтожат, но по мере моего сгорания постепенно понимаю, что не умру, а пытка не прекратится. Теперь я осознаю, что мое тело не рассыпается в прах, и поэтому просто вздрагиваю, подчиняясь неумолимой хватке Им-Яры.

Внезапно охватившее меня пламя стихает, а агония превращается в терпимую боль, и я всхлипываю от облегчения.

Рувен что-то кричит мне, но я не могу сосредоточиться на его словах, ведь они не имеют значения. Я прошла испытание.

– Ты можешь покончить с этим, – говорит Им-Яра, продолжая поглаживать меня по щеке. – Если ты отречешься от меня и своего колдовства, пламя погаснет.

Я всхлипываю, когда на меня обрушивается весь ужас сказанных ею слов. Пытка не закончена, ведь Им-Яра хочет, чтобы я мучилась и дальше, только на этот раз добровольно и осознанно. Если я отрекусь от нее, она, вероятнее всего, меня убьет, но внезапно смерть кажется мне не таким уж и страшным исходом. Я думаю, что лучше умру, чем снова встречусь с этим огнем. Но понимаю, что тогда не смогу покончить с чумой.

Я сидела рядом, нетронутая этой болезнью, в то время как мама, папа и Колон умирали в муках. Естественно, после этого я могу вытерпеть ради них немного боли.

– Ты мученица и идиотка, – рычит Рувен, и почему-то его гнев придает мне сил.

Мне удается чуть-чуть приподнять голову, чтобы встретить огненный взгляд Им-Яры.

Мой голос уже почти сел от крика, но мне удается выдавить себя:

– Я… буду гореть.

И огонь возвращается.

Я не могу удержаться и пытаюсь вырваться, следуя бездумному, животному инстинкту бегства, но хватка Им-Яры сильнее. Похоже, богине недостаточно того, что я сделала свой выбор и не умоляю ее остановиться.

В моей голове крутится мысль, что теперь я не смогу вырваться из ее рук, даже если захочу. Сначала я не контролирую стоны, которые вырываются из моего рта, а затем перестаю думать вообще.

* * *

Сознание возвращается ко мне очень медленно. Сначала я замечаю только, что мое тело больше не пылает, и некоторое время словно дрейфую, наслаждаясь отсутствием агонии. Постепенно я возвращаюсь в царство богов не только телом, но и духом. По моему телу разливается боль от перенесенных мною мучений. Я осознаю, что мои глаза все еще мокры от слез, и отчетливо понимаю, что только что рыдала, хотя в этот момент не издаю никаких звуков. Спустя какое-то время я начинаю понимать и то, что лежу у кого-то на коленях. Чья-то рука нежно гладит мой лоб и волосы, и, ошеломленная внезапной радостью, я думаю, что Им-Яра приняла меня. Наконец-то хоть один из богов проявил ко мне доброту.

Но когда я со вздохом открываю глаза, то смотрю прямо в горящие яростью глаза Рувена.

Это настолько неожиданно, что на мгновение я не могу поверить в то,