Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж

– Да? – нервно спрашиваю я, оглядываясь.

Дверь распахивается, на пороге появляется Араунн.

– Лия, – говорит он. – Ты…

– Я в порядке, – мгновенно отвечаю я, вскакивая на ноги и натягивая на лицо улыбку. – Просто медитирую.

– О! – восклицает Араунн. – Прости, я не хотел тебя беспокоить. Я просто…

– Ты не побеспокоил, – успокаиваю его я, но потом быстро исправляюсь. – То есть я была глубоко погружена в размышления о великолепии Мор-Ивы, но я рада видеть тебя.

Эти слова рассыпаются в моем рту пеплом и превращаются в червей, а Рувен, все еще сидящий рядом со мной, закатывает глаза и насмешливо вздыхает. Но затем он исчезает, и со мной остается только Араунн. Принц улыбается мне и, сделав шаг вперед, кладет руки на мои плечи.

– Лия, – говорит он. – Со мной тебе не нужно притворяться.

У меня перехватывает дыхание, потому что я думала, что если уж кто раскусит мою ложь и казнит, то это будет Вария.

– Я знаю, что ты не хочешь служить Мор-Иве, – продолжает Араунн. – Никто в здравом уме этого бы не хотел.

Я едва осмеливаюсь дышать, потому что не могу понять, неужели он говорит то, что на самом деле думает.

– Я знаю, что ты хотела служить Нин-Анне, – говорит Араунн. – И это несправедливо, что вместо тебя договор заключил я. Тебе было отказано в этой чести только потому, что ты спасла нас от Рувена. Мне жаль, но я не могу это исправить. – Араунн отпускает руки с моих плеч и берет меня за руки. – Но я хотел бы сделать все, что в моих силах, чтобы тебе стало легче. Пожалуйста, скажи мне, что я могу сделать?

Глядя в его глаза, я мечтаю о том, чтобы мое сердце было таким же добрым и честным, как его.

– Забери меня отсюда, – прошу я. – Хотя бы на час, чтобы я могла не думать обо всем этом.

Так мы оказываемся в одном из парков Маранды и устраиваем пикник. Мы едим заливное из утки, пирожные и пьем вино, наблюдая за тем, как живые утки плавают по озеру.

– Знаешь, – говорит Араунн, – из всего, что я видел во время королевского путешествия, думаю, утки станут моими любимицами. Мне они нравятся даже больше, чем поезда.

– Почему? – спрашиваю я с искренним любопытством, потому что Араунн почти каждый день болтает о чудесах современных поездов.

– Когда я был ребенком, – говорит Араунн, – каждое лето мы проводили в загородном доме. Там был пруд с утками, которых я кормил каждое утро. – Он бросает в озеро корку хлеба, и две утки мгновенно бросаются к угощению. – Сейчас, куда бы мы ни отправились, в Рунахии все изменилось. Появились газовые лампы, канализация и поезда. Это все чудесно, но слишком странно. Места, которые мы сейчас посещаем, не имеют ничего общего с тем, какими я их помню. Они уже совсем не те, но утки… они остались точно такими же.

Его голос мягкий и хриплый, и выпрямляясь, чтобы повернуться и посмотреть на него, я замечаю мрачное выражение на его лице и печаль в глазах. До этого момента я не задумывалась о том, какого это – заснуть однажды и проснуться пятьсот лет спустя. Мне становится стыдно за то, что он потерял целый мир в мгновение ока, а я никогда не пыталась даже представить, что он перенес.

– Прости меня, – шепчу я.

Араунн поворачивается и смотрит на меня, мягко улыбаясь.

– По крайней мере, я познакомился с тобой, – говорит он, и я не знаю, что ответить.

Я лишь наклоняюсь вперед и целую его.

От этого касания губ меня снова охватывает странный трепет. Среди неловкости, возникшей от неумелого соприкосновения наших губ, зубов и языков, я снова чувствую медленно разгорающееся желание. Возможно, мне не суждено стать принцессой и я не могу любить Мор-Иву, но я могу целовать Араунна, наслаждаться этим. Целовать и слышать, как учащается его дыхание, когда он наслаждается мною в ответ.

Внезапно он отстраняется, а затем, глядя мне в глаза, обхватывает своими золотыми руками мое лицо.

– Ты прекрасна, – говорит он. – Никогда не сомневайся в этом. Даже…

Он замолкает, прикусив губу, и между нами повисают невысказанные слова:

«Даже с этими руками».

«Даже если ты убийца», – сказал бы Рувен, но его здесь нет.

Я подношу руку к щеке Араунна, и, несмотря на дрожь, принц не отстраняется. Он готов терпеть мою чудовищную святость, и я глубоко благодарна ему за это.

На мгновение мне становится неважно, как сильно я осквернена и как мало Араунн знает обо мне правды. Он готов обнимать меня своими золотыми руками и выносить мое прикосновение. Он. Человек, которого коснулась Нин-Анна, которого преобразила Нин-Анна.

Внезапно на меня находит ослепляющее озарение.

Вот он ответ, которого я так долго искала. Вот как я могу получить реликвию, не опускаясь до воровства. Я могу стать колдуньей и продолжить жить.

– Араунн, – почти задыхаясь, говорю я, – не подаришь ли ты мне прядь своих волос?

Он удивленно отшатывается и убирает руки от моего лица.

– Что?

– Чтобы положить в медальон, – в отчаянном порыве объясняю я. – В наше время девушки так делают, когда они… – Мое лицо пылает.

– О, в знак симпатии? – удивляется Араунн. – Конечно! – Он достает перочинный нож и тянется рукой к своим локонам.

Два часа спустя я покупаю золотой медальон в форме сердца у одного из лучших ювелиров города, а вечером, оставшись в одиночестве в своей постели, сжимаю его, висящий у меня на шее, и, ухмыляясь в темноту, говорю:

– А теперь расскажи мне, как использовать мою реликвию?

Мгновение я слышу лишь тишину, а затем где-то позади меня раздается голос Рувена.

– Очень умно, вместо умершего святого ты предашь своего принца.

– Я не…

Я не могу опротестовать его слова, потому что действительно предаю Араунна. Он не хотел бы, чтобы я занималась колдовством, но он, его сестра и сами боги не оставили мне выбора.

– По крайней мере, это был подарок, – говорю я Рувену. – Научи меня, как им пользоваться.

18

– Ну что? – спрашивает на следующее утро меня Вария в комнате для завтраков. – Твоя неделя закончилась. – Она говорит тихо, будто боится, что нас подслушают, хотя в комнате сейчас только мы с ней и Араунн. – Ты можешь использовать силу Мор-Ивы?

Это мой последний шанс признаться в правде.

– Нет, – отвечаю я, поднимая подбородок. – Но я готова к этому. Прошлой ночью Мор-Ива пришла ко мне во сне и сказала, что я должна явиться к ней в божественное